Чтение онлайн

Габриэлю не хотелось расставаться с Марией и мечтами о спокойной жизни плантатора. Мыслями он был уже далеко от берегового братства, его совершенно не вдохновлял поход на Картахену. Но делать было нечего — в кармане лежало письмо короля.

Он хотел отплыть через две-три недели, и поэтому дел предстояло много. Большинство членов его экипажа, отправились с Морганом, и перед Ланкастером стояла нелегкая задача собрать команду и подготовить корабль к отплытию.

Мария очень расстроилась, узнав о намерении Габриэля. Совсем недавно он клялся, что больше не будет заниматься этим опасным делом, станет

вести спокойную жизнь плантатора… И вот он снова готовит корабль. Габриэль скрыл от нее, что делает это не по собственной воле. Привыкнув самостоятельно принимать решения, отвергая любые вмешательства в свои дела, он не счел нужным объяснять, почему он делает так, а не иначе. Мария же, наивная душа, сразу решила, что причина в ней, что она наскучила ему и он хочет избавиться от нее.

Грустные мысли не покидали ее. Если Габриэль решит расстаться с ней, то она, лишившись покровителя, останется совершенно беззащитной и будет отдана на милость таким людям, как дю Буа. Но еще ужасней казалась ей мысль, что она, возможно, никогда больше не увидит Габриэля. Сколько людей не возвращается из таких опасных экспедиций. Какая судьба ожидает ее и еще не родившегося ребенка?

Габриэль намеренно не сообщил Зевсу о своем скором отплытии. Он был нужнее здесь на Ямайке. В отсутствие Ланкастера ему предстояло опекать Марию. “Хоть один из нас насладится семейной жизнью”, — думал Габриэль.

Через неделю “Черный ангел” был почти готов к отплытию, и Габриэль наконец-то смог полностью отдаться своим личным проблемам. Глядя на бледную, безучастную ко всему Марию, он тысячу раз проклял себя за невесть откуда взявшуюся робость, нерешительность, которая не позволяла ему признаться ей в любви. Больше так продолжаться не могло.

Как-то раз, вернувшись домой, он застал Марию в ужасном состоянии. Бледная, с выступившими на лбу капельками пота, она с трудом могла открыть глаза.

Увидев Габриэля, Мария смутилась. Любой женщине было бы неприятно присутствие мужчины в такой момент, тем более что их отношения были такими неопределенными. Габриэль заботливо вытер пот с ее лица и подал Марии чашку с мятным настоем, которую принесла Фиби.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. — Того, что мне следовало бы знать?

Страдая оттого, что он появился так не вовремя и теперь, вполне вероятно, догадается о ее состоянии, Мария не знала, что ответить, и, решив потянуть время, стала, обжигая язык, жадно пить горячий настой. Поставив чашку на поднос, она без сил откинулась на подушки.

Габриэль осторожно подсел к ней на кровать, нежно взял безжизненную руку и ласково поцеловал ее.

— Ты ждешь ребенка? — мягко спросил он.

Мария вздрогнула.

— Да, — сказала она, опустив глаза. Габриэль сам не ожидал такого взрыва радости, у него даже закружилась голова. Схватив Марию, он начал жадно целовать ее.

— Родная! Родная моя! Почему же ты мне раньше не сказала? Ты не рада?

Мария с изумлением смотрела на его искрящиеся радостью глаза, на смеющийся от счастья рот и ничего не понимала.

— Ты рад?

— Нет! — крикнул он. — Я счастлив! Я никогда не был так счастлив! Но я буду самым счастливым человеком на свете, если ты согласишься выйти за меня замуж. Ты согласна?

Она так давно мечтала об этом, что от

неожиданности лишилась дара речи. Но мучившие ее вопросы опять всплыли в мозгу. Неужели только из-за ребенка? А она сама? А любовь? И она тихо заплакала.

Габриэль не понял причины ее слез.

— Прости, что мое предложение поставило тебя в тупик, — сказал он мрачно, — но в данном случае у тебя просто нет выбора — я не оставлю тебя здесь, в Порт-Рояле, без защиты своего имени, к тому же я не хочу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным. Ты выйдешь за меня замуж! — закончил он решительно.

Последняя фраза прозвучала, как ультиматум, и Габриэль тут же пожалел о своих словах — ведь он дал себе слово не принуждать Марию. Поэтому его совсем не удивили искорки гнева, сверкнувшие в глазах девушки.

— Ты не можешь силой заставить меня выйти за тебя замуж! — с негодованием воскликнула она. Неуемная гордыня опять рвалась наружу.

Не зная, как исправить свою оплошность, Габриэль мрачно произнес:

— Неужели быть моей женой — такая страшная участь? В твоем распоряжении будет все, чем я владею, — “Королевский подарок”, этот дом, деньги… Тебе ни в чем не будет отказа. Я знаю, ты неравнодушна ко мне, поэтому не делай вид, что я тебе неприятен. — Времена Пуэрто-Белло давно миновали!

Мария понуро опустила голову. Как глупо она себя вела! В какой уж раз она не смогла обуздать свой темперамент. Ведь ей хотелось совсем другого: прижаться к нему, обвить руками его шею и прошептать, нет, закричать во весь голос: “Да! Да! Я выйду за тебя замуж”. Но прежде ей хотелось услышать слова любви — пусть не признание, но хотя бы намек на то, что это не брак по расчету, и их будущий ребенок не имеет никакого отношения к сделанному сгоряча предложению. А если он не любит ее, и ему нужно только ее тело? Впрочем, ей все равно! Половина лучше, чем ничего, и если она действительно его любит, то быть с ним при любых условиях гораздо лучше, чем существовать без него. Глаза защипало от слез, и она глухо произнесла:

— Ты прав, англичанин, быть твоей женой — не такая уж страшная участь, и.., и я действительно неравнодушна к тебе.

Габриэль мечтал услышать в ответ совсем иные слова. Он никогда не думал, что Мария примет его предложение только в силу вынужденных обстоятельств. Самолюбие его было задето.

— Я рад, что ты это признала! — насмешливо произнес он, — Но тогда скажи мне, если быть моей женой не так ужасно, и ты испытываешь ко мне какие-то чувства, что тебе мешает стать счастливой?

Не в силах поднять на него глаза, боясь, что он легко прочтет ее мысли, Мария нервно теребила складки своей юбки.

— Я надеялась выйти замуж за человека, который бы любил меня, — сказала она потерянно. — Не очень-то приятно сознавать, что тебе нужна не я, а мое тело, и что ребенок — единственная причина, по которой ты сделал мне предложение.

При этих словах сердце Габриэля бешено забилось, и он с нежностью посмотрел на опущенную черноволосую головку. Дрожащими пальцами приподняв ее подбородок, он заглянул в печальные синие глаза.

— А если я скажу, что ребенок не имеет никакого отношения к моему предложению, и мое самое заветное желание — жениться на тебе? Что ты на это ответишь?