Испанская роза
Шрифт:
Не говоря больше ни слова, Габриэль распахнул дверь.
— Видишь, дорогая, гости нас уже ждут, — громко сказал он, входя в комнату.
Большинство присутствующих были знакомы Марии: на диване сидела Пилар; рядом, положив руку ей на плечо, с довольным видом стоял Зевс. Гость, сидевший у стены, вызвал в памяти неприятные воспоминания — это был дю Буа; положив ноги в пыльных сапогах на изящный полированный столик, он задумчиво покачивался на стуле. Мария быстро отвела взгляд. В центре комнаты стоял Гарри Морган и, бурно жестикулируя, что-то рассказывал внимательно слушающей его аудитории. У противоположной стены, прислонившись
— Так это и есть та самая маленькая колдунья, которая приворожила нашего Черного ангела, — воскликнул Морган, когда Габриэль подвел к нему Марию. — Нам уже доводилось встречаться в Пуэрто-Белло, но, я думаю, мы оба тогда были не в лучшей форме. Позвольте мне, пока не поздно, исправить это досадное упущение. — И, склонившись, Гарри поцеловал ей руку. В глазах адмирала заплясали веселые искорки и, послав Габриэлю многозначительный взгляд, он дерзко добавил:
— Если вам наскучит покровительство Ланкастера, не забывайте, что Гарри Морган очень щедрый человек! — Однако, заметив, что хозяин готов вспылить, Морган весело расхохотался.
— Ах, Габриэль, друг мой, разве я когда-нибудь уводил у тебя женщин? Это не в моих правилах!
Слабая улыбка промелькнула на лице Габриэля, он понял, что вспышка ревности была здесь неуместна.
— О себе я такого сказать не могу, — вступил в разговор Джаспер ле Клер. — Очень жалею, что в этот раз не присоединился к Моргану. На месте Ланкастера в Пуэрто-Белло мог оказаться я.
— Джаспер, попридержи язык. Она не просто одна из моих женщин, она будет… — Габриэль неожиданно осекся. — Мария — моя, и этим все сказано.
Джаспер с удивлением посмотрел на друга.
— Дорогой Габриэль, ты же знаешь, что твою дружбу я не променяю ни на одну из женщин, — полусерьезно-полушутя сказал он.
— Может быть, мы все-таки начнем обсуждать план вылазки, предложенный адмиралом? — раздался недовольный голос дю Буа.
— Да! Именно поэтому я здесь, — сказал Морган, беря с подноса большой кусок мяса. — Я и не знал, что ты уходил в море, пока не приехал сюда. — В его глазах застыл молчаливый вопрос. Но Габриэль ничего не ответил, и Морган, недовольно пожав плечами, продолжал:
— Ребята хотят опять выйти на промысел. У них кончились деньги, и они торопят нас.
— Ради всего святого, Гарри! — недоуменно воскликнул Габриэль. — Ведь мы вернулись всего два месяца назад. Сейчас только начало октября. Как они умудрились спустить все, что привезли из Пуэрто-Белло, за такой короткий срок?
— Ты же знаешь ребят, — посетовал Морган, — женщины, выпивка.., потом они много проигрывают. Золото не задерживается надолго в их руках.
Возвращаясь после успешных вылазок, пираты тратили свои деньги направо и налево. Трактирщики не жалели лучших вин, в борделях им с готовностью предоставляли только что прибывших из Лондона девочек, лавочники, завороженные звоном монет, выбрасывали на прилавки свои лучшие товары. Золото текло рекой. Пустые карманы мало волновали пиратов — на земле существовало немало богатых испанских городов и кораблей, которые
— Не все такие, как ты, Ланкастер, — с раздражением сказал дю Буа. — Английский король не каждому дарит плантации, и мы не ужинаем в резиденции у губернатора. Мы — бедные люди и живем своим умом с помощью сабли.
Поведение дю Буа было вызывающим, всем стало ясно, что он ищет ссоры. Габриэль помрачнел, и по заходившим на скулах желвакам можно было представить, какого труда ему стоить сдерживать себя.
— Тебе лучше уйти, дю Буа! Какую же надо иметь пустую голову, чтобы делать подобные замечания хозяину дома! Иногда ты заставляешь меня жалеть, что я тоже француз. — Светские манеры Джаспера ле Клера куда-то вмиг исчезли и, подойдя к дю Буа, он тихо, но твердо добавил:
— Ты слышал, что я сказал? Я попросил тебя убраться отсюда! Или ты предпочитаешь выяснить отношения с помощью оружия?
Дю Буа медлил. Скажи подобное Ланкастер, и он бы в ту же минуту принял вызов, но француз не имел ничего против Джаспера ле Клера и поэтому, грязно выругавшись, нехотя поднялся со стула и не спеша направился к дверям.
— Пока, Гарри. Встретимся на общей сходке. — И, бросив желчный взгляд в сторону Габриэля, он вышел.
— Мне кажется, тебе придется убить его, Габриэль, — прозвучал в наступившей тишине голос Джаспера. — Он затаил на тебя злобу и будет мстить. Пока мы ждали тебя, он жаловался, как плохо ты обошелся с ним в Пуэрто-Белло. Он не любит проигрывать — и неважно, касается ли это женщин или поединка.
— Зачем ты вмешался? Решил, что я уже не могу за себя постоять?
— Но, мой друг, — сказал Джаспер с наигранным испугом — к подобной манере общения он обычно прибегал, чтобы скрыть свои истинные чувства, — не можем же мы скандалить на глазах у дам. К тому же его несносные манеры мне изрядно надоели.
Общий разговор быстро возобновился, и через несколько минут Морган сказал:
— Габриэль, мне бы хотелось поговорить с тобой и Зевсом о готовящейся вылазке. Не могли бы вы заглянуть ко мне вечерком?
Габриэль задумался. На сегодняшний вечер у него были другие планы, не имеющие ничего общего с намерениями Моргана.
— Непременно сегодня? А нельзя встретиться завтра.., скажем, во второй половине дня?
— Ну конечно, если ты сможешь уделить своему адмиралу немного времени, — сказал Морган раздраженным тоном, понимая, что его предложение не вызвало никакого энтузиазма.
— Гарри… — начал Габриэль. Но Морган, осознав несправедливость своих упреков, быстро взял себя в руки.
— Прости, друг, забудем все, что я сейчас наговорил тебе. Я понимаю, что у тебя другие планы на сегодняшний вечер. — Он посмотрел на Марию. — Мне нужна твоя голова, но я вижу, что сегодня она занята другим. — И, попрощавшись со всеми, Морган покинул дом Ланкастера.
Глава 2
Полдень уже давно миновал, когда Габриэль наконец спустился из спальни.
Уже на рассвете с большой неохотой наконец отпустил Марию, позволив ей уснуть. Он был ненасытен и всю ночь не мог оторваться от ее прекрасного тела, отказаться от упоительного восторга, который дарили ему ее пьянящие объятия. Теперь он уже не сомневался в чувствах Марии. “Моя любовь”, — называла его она. Он тоже признается ей в своей любви, если услышит эти слова еще раз.
Зевс и Пилар уже сидели за обеденным столом.