Чтение онлайн

Это непоколебимое кредо и подавило его страх — Джоз вернулся за Гроссом.

Он выжимал из двигателя все силы — хотелось как можно быстрее избавиться от пьяной, самому себе навязанной обузы, — так что довольно быстро домчался до поворота в тюремную колонию Эйборн.

Еще издали приметалась на повороте личность в синей униформе, замысловато жестикулирующая над головой руками. Волей-неволей пришлось остановиться. Личностью в униформе был Куинс — начальник промышленной части Эйборн, который уже карабкался в кабину.

— Слава богу! Давно тебя тут жду! — сказал он непонятно чем взволнованным

голосом. — Давай поворачивай! — И кивнул в сторону колонии.

— Зачем? — Джоз похолодел, увидав, как тот навалился на под-спинник.

— Спрашивать еще будет! Поворачивай, говорю!

— Слушай, если ты о том самом, то с меня хватит! Вывози свое барахло сам!!!

Куинс явно не поверил своим ушам.

— Ты что сказал? — Джоз отвернулся от него и уставился на дорогу. — Повтори, что ты сейчас вякнул!!! Дурака строишь? Проверка к нам едет — а он дурака строит!!! На складе левой ваты завались... да я тебе таких дураков сейчас наваляю!!! Поворачивай живо!!!

— Хватит с меня! — заорал Джоз. — Нахлебался вдоволь, ухожу от вас!

— Ах ты, скотина!!!..

Джоз знал, что Куинса скоро накроют. Его аферы не могли не выплыть наружу, месячные убытки, что несла от них «Белая лошадь», были незначительны, но и списать их ввиду плохо налаженной схемы мошенничества оказалось невозможно. Как известно, из Эйборн вата отправлялась в «Белую лошадь»; так перед отправкой ее обязательно пропитывали водой, отчего она тяжелела. На пункте назначения продукцию взвешивали и не находили ни малейшего подвоха: вес ваты равнялся указанному в фактуре. Недостача выявлялась позже, когда вата высыхала. Такое происходило почти с каждой партией, а заправлял этой махинацией Куинс. Конечно, кое-кто в «Белой лошади» был им прикормлен, по-другому нельзя, и, конечно, тот, кто подтасовывал отчетные документы. Однако факт есть факт: недостача месяц от месяца умножалась в той же прогрессии, в какой на складах Эйборн росли излишки. С последними, впрочем, поступали разумно, сам Джоз неоднократно вывозил их из колонии туда... в общем, «куда надо» вывозил. С первым же обстояло сложнее: недостача росла, и необходимо было все изворотливее петлять в документах, на чем, очевидно, и погорел подельник Куинса. Или, может, удачно копнули там, «где надо». В любом случае, раз в Эйборн едет федеральная проверка, значит, начальнику промышленной части наступили на хвост.

Между тем в кабине студебеккера ситуация накалялась.

—...Не веришь, прямо сейчас напишу рапорт об увольнении! — орал Джоз.

Куинс и орал, и визжал, пытаясь по-женски расцарапать ему лицо.

— Зацепят меня — я и тебя потащу! Дешево не отделаешься!

Надо же какой поганец, нахлебался он вдоволь!!! Ты нахлебаешься... как же, присосался, как пиявка!!!

Джоз закрывался руками и вдруг совершенно непроизвольно смазал начальнику производства по лицу. Оба опешили и какое-то время сидели оцепенело. Потом Куинс вновь бросился в атаку.

— Вот ты как! Так я сейчас без всякого ФБР тебе расследование устрою! А ну показывай, что у тебя там! — Он ухватился за под-спинник и дернул его. — Показывай сейчас же! — Издав страшный вопль, Джоз толкнул Куинса к дверце, да так, что у того слетела фуражка.

— Ладно-ладно, твоя взяла!

Только сиди смирно и ничего не трогай!

И студебеккер повернул к Эйборн.

— Получишь сорок штук ваты, — заговорил Куинс, — вези ее хоть к черту на рога, облей бензином и сожги. Сож-ж-жги-и-и!!!

Они затормозили перед досмотровым пунктом. Воротина открылась, за ней находился бессменный Конни Рукс.

Куинс начал сразу его понукать и грозить кулаком. Бедный Рукс не знал, куда бежать. Наконец он понял, чего от него хотят, и открыл въезд в колонию.

Джоз проехал на территорию и встал на обычном своем месте, подле цеха готовой продукции.

— Теперь слушай, — Куинс сгреб его волосы и рванул на себя, — дерзкий, я смотрю, стал. Попробуй еще устроить что-нибудь такое! В гудрон закатаю!!!

Джоз остался один. Сидел и монотонно стучал лбом о рулевое колесо. Его обложили: левая вата и мафиозные деньги. Где-нибудь все равно проколешься, и тогда уже не сошлют возить молоко в богоугодный дом — именно, именно в гудрон закатают.

Однако пока все было спокойно, во всяком случае никого, кто мог его изобличить, Джоз еще не приметил, тюремный двор пустовал, если не считать двух заключенных, красящих зеленой краской цоколь камерного корпуса. На душе понемногу отлегло.

— Привет!

Водитель вздрогнул — рядом, забросив нога на ногу, улыбался шнырь.

— Зачем головой стукаешься?

— Чего надо?!

— Две «синички» и два «хохолка».

— Проваливай! Нету у меня виски! Прова...

Шнырь вытянул лицо, увидев, как Джоз схватился за сердце. Джозу действительно стало плохо, когда произнесенное слово «виски» через ассоциативную связь со словом «пьяный» сотрясло мозг напоминанием о пассажире, находящемся сейчас в его кузове. Как он мог про него забыть?!

Со стоном он погружался на самое дно отчаяния: теперь еще и это. Провезти в колонию контрабанду — уже преступление, но провезти человека!..

Джоз вытолкал шныря. Нет, сдаваться он не хотел. Вон, Куинса прижали, так как вертится, и ведь вывертится сукоедина, пуп себе прогрызет, а останется не при делах. Нужно только подавить в себе панику, и тогда обязательно что-нибудь придет на ум.

Он посмотрел в зеркало заднего вида — двор по-прежнему был пуст, а впереди только те двое — и никого больше.

Джоз на самой малой скорости поехал к ним, ехал и стрелял глазами по сторонам. По натянутым нервам шел звон, который натурально отдавался в ушах. Еще двадцать футов — и справа вдруг открылся подвальный вход; у Джоза даже засосало под ложечкой от надежды спастись — то был спуск в цеховую бойлерную, закрытый сверху односкатной крышей.

Он сделал поворот, а потом легко сдал назад и встал к спуску боком. Теперь нужно было устранить свидетелей у камерного корпуса.

Джоз свистом поманил их к себе и, пока они шли, вынул из бардачка две бутылки виски, а из кармана — долларовую бумажку.

Двое просунули головы в кабину.

— Подзаработать не желаете? Или мне других поискать? — Услыхав это, они заискивающе заулыбались. — В тридцать шестой камере есть такой Лерой, — назвал Джоз первое подвернувшееся имя. — С воли ему передачка, вот, — он поколыхал жидкостью в бутылках. — Отнесете?