Ибупрофен
Шрифт:
Фатальная стратегия
Когда ее накрывало, Арина шла на сайт с авиабилетами. Изучала цены, следила за спецпредложениями, планировала отпуск. Мечта о спонтанном полете – чтобы бросить дела на середине и сорваться в никуда – будоражила воображение. Арина неоднократно прокручивала в голове набор сценок, предваряющих идеальное приключение. Вот она сдерживает улыбку перед озадаченным Сергеевичем, который на две, а то и на три недели лишается безотказной журналистки. Вот такси спешит в аэропорт, а вечно цейтнотная Арина на заднем сиденье жует дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа. Вот самолет, разогнавшись, отрывается от земли и по красивой диагонали набирает высоту, а с плеч Арины соскальзывают в пропасть и темный
Реальность, как водится, подкачала. Шеф выглядел больше раздраженным, чем озадаченным. Он загибал пальцы:
– Обзор китайской кухни – неделю на тебе висит. Лонгрид по фермерским продуктам. Интервью с рэпером этим христианским…
– С Градецким, – перебила Арина. – Его возьмет Света, мы договорились. По лонгриду я материал собрала. Напишу в пути, в субботу получите.
– А китайская кухня?
– Иван Сергеевич, прошу отсрочки до октября. – Заметив, как вздрогнули брови шефа, Арина добавила: – Мне правда нужно.
Брови вернулись в исходное положение.
– Одним лонгридом не отделаешься. Раз уж интервью займется Света, на тебя перекину ее статью по роботам. На ней и так самоубийства под трамваями висят.
– Выполню в лучшем виде, – заверила Арина с такой преданностью, какой у себя и не подозревала.
В такси она, конечно, села без хот-дога. Чтобы залатать дыру в сценарии, пообещала себе, что в аэропорту съест шоколадный круассан с американо. Но очередь перед регистрацией, спешка…
На взлете невидимая сила обрушилась на голову и плечи, точно туда усадили ребенка. Арина стиснула ручки кресла как на экстремальных аттракционах. На секунду почудилось, что от перепада давления шея сломается и потерявшая крепление голова запрыгает по проходу. Где-то за спиной захныкал, а затем заплакал ребенок.
Не в тему вспомнился дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа, и к горлу подступила тошнота.
Когда облака сомкнулись под бортом и самолет выровнялся по незримой горизонтальной линии, волнение отпустило. В салоне заработал вайфай. Арина не удержалась и снова перечитала злосчастный пост.
Вот так новость: опустошен и выжат.
Раньше я подобрал бы выражения поизящнее, поуклончивее. Не такие голые уж точно.
Когда меня спрашивали о провале «Команды Т», я много раз отшучивался, так как дико переживал и не хотел заражать переживаниями почтенную публику. У нее своих, наверное, хватает. Как бы то ни было, с переживаниями покончено. Теперь всего лишь опустошен. Опустошен не потому, что облажался, а потому что ясно увидел, что впереди только мрак, позорные шутки и растущая в геометрической прогрессии жалость к себе. Избавьте меня от этого. Лучше отвезите в лес и пристрелите. Вот серьезно.
Все бы отдал, чтобы вернуться в корейскую забегаловку и сказать официантке: «Угости меня, пожалуйста. Знаю, у тебя есть немного кваса и крекеров». Во дворике у забегаловки стена с опознавательными символами и номерами телефонов для своих. Таинственно и прекрасно.
Все бы отдал, чтобы прошвырнуться вдоль Карповки и пустить по ней бумажный кораблик. Там, у истока реки, покошенный домик, всеми покинутый (и, возможно, проклятый). Над столом в домике висит календарь. Представляете, по этому календарю у нас по-прежнему 2007 год. Кто помнит шутку про 2007-й?
Все бы отдал, чтобы… А, все равно не поймете.
Пост появился на «Фейсбуке» сегодня рано утром, в 06:10, и быстро оброс комментариями. Поначалу они сводились к двум вопросам: «Что здесь творится?» и «Дорогой Илья, чем могу помочь?» Позднее выяснилось, что дорогой Илья не отвечает на комментарии и звонки и вообще исчез со всех радаров. В квартире на Обводном сценариста тоже не нашли. Посыпались однотипные и залайканные предположения, будто он не выдержал хейта и покончил с собой
Все эти измышления и догадки раздражали, поскольку Арина знала, что пост адресован одной ей.
Это с ней Илья пускал кораблики по Карповке. Окей, может и не только с ней, но в забегаловке они обедали вдвоем. Официантка тогда неловко отшутилась, что квас – это славянский напиток, а не корейский.
Знал ли Илья, что Арина следит за ним? Ну, за год она поставила «нравится» трем его постам, чтобы поддержать после провала «Команды Т» и подбодрить на фоне всего. Уж кто-кто, а почетный нарцисс такое заметит. Да и мистификация в его духе. Придумать собственное исчезновение и вывесить зашифрованное послание на самом видном месте – о да, фирменный почерк. И вот не минуло и дня, а Арина, словно глупенькая девочка, бросает все и по первому зову летит в Петербург.
Что-то это напоминает. Ах да, многочисленные выходки Ильи, когда он срывался в какой-нибудь Выборг, оставлял записку на столе и выключал телефон. На второй день изведенная переживаниями Арина мчалась в треклятый Выборг и покорно ждала на вокзале, пока ее ненаглядный соблаговолит явиться за обратным билетом. С прочищенной кармой и кучей бестолковых идей.
Из Пулкова Арина сразу поехала на Петроградку. Каменноостровский проспект все так же давил геометрически выверенной строгостью, как и шестнадцать лет назад. Как и шестнадцать лет назад, Арина запуталась в нехитром подземном переходе. Чудилось, сама Вселенная повторяет в деталях атмосферу первого свидания. Для пущей верности не хватало лишь опоздать на десять минут, но точного времени на этот раз Илья не назначил.
У входа в кафе она перевела дух. Если он ждет внутри, она явилась сюда напрасно. Если нет, то тем более. В первом случае получится, что она играет в чужую игру. Во втором – что выставляет себя идиоткой, всюду ищущей знаки судьбы.
А, раньше надо было думать!
В кафе группа то ли школьников, то ли студентов (с каждым годом различать их с первого взгляда становилось все труднее) что-то отмечала. В уголке скромно примостилась молодая парочка. Никаких намеков на Илью, можно выдыхать.
Арина села за столик у входа и заказала суп кимчи.
– Вам рис к супу принести? – поинтересовалась официантка, совсем молоденькая.
– Нет, – машинально отреагировала Арина.
Впрочем, через минуту она поменяла решение, прибавив к заказу рис, а заодно жареный тофу, два пянсе с тыквой и чайник чая. Желудок, ранним утром вынужденно переведенный в спящий режим, восстал и требовал подношений. С чего, собственно, ему отказывать?
Из памяти напрочь стерся интерьер из 2018-го. Арина смотрела на кремовые стены, на черно-белые фото с достопримечательностями, на бамбуковые шторки и не находила в сердце никакого отклика. Похоже, все воспоминания от первого свидания заполонил Илья. Насмешливый, уверенный в себе, жутко обаятельный. Задним числом можно оправдаться, что первокурсницу, ошеломленную уже фактом своего существования, сразил бы тогда кто угодно. Но все-таки не кто угодно.
Превосходно управляясь палочками, он между делом спросил:
– Подаришь мне кольцо, когда пойдешь за меня замуж?
Она промямлила что-то. Кажется, что не любит свадьбы. Ответ Илью расстроил.
– Я ожидал чего-то более остроумного.
Прямо так и сказал. Припечатал. Ей бы уйти в ту же секунду. Или досидеть до конца, вежливо поблагодарить и прекратить общение. А вместо этого Арина, страшно подумать, бросилась извиняться, словно компенсируя нехватку остроумия хорошим воспитанием. Стоит признать, Илья быстро перевел разговор на другую тему и не стал культивировать в наивной студентке чувство ущербности. Но дал понять, что с легкостью уронит ее самооценку ниже плинтуса.