Чтение онлайн

Ты скажешь, это так скучно, да, милый-милый Брайан?

Света переключилась на ленту новостей. Япония запустила третью серию экспериментов по выращиванию человеческих органов в свиньях для последующей трансплантации. Коммунисты раскритиковали проект о продаже дорогостоящих лекарств в кредит. Серега Уильямс репостнул комментарий Дудя с поддержкой и прибавил: «Всем слушать культурного министра». Ветеранка фемдвижа Любовь Калугина присоединилась к флешмобу и использовала кровь коровы вместо искусственной. Американские социалисты во главе с чокнутой Шурочкой Кортес

официально предложили России выкупить тело Ленина, потому что им мертвый вождь ближе и нужнее.

Смерть, болезни, мертвецы. По логике, соцсети определяют настроение пользователя и подают ему правильный контент. Получается, Света сама тянулась к мертвечине? Или что-то не так с Интернет-алгоритмами?

Ну а что? Трупаки и разложение – это прямо ее. Влечет так, что воротит. От себя это еще худо-бедно скроешь, а от онлайн-платформ нет. Они взывают к твоему бессознательному, выясняют о тебе горькую правду и пихают тебе в лицо.

Света заметила, что не закрыла вкладку с фанатским сообществом After Cool Stories, и ткнула туда. В истории с суицидом появился новый персонаж – подруга Стивенса. Она обнаружила его в ванной без сознания, а в раковине валялся опустевший шприц. По словам девушки, музыкант боролся с героиновой зависимостью. «Скорая помощь» после найденного пульса сделала укол налоксона, и Брайана доставили в больницу. Там у него остановилось сердце.

В конце записи подчеркивалось, что информация неофициальная.

Какое смешное слово – «боролся».

Все встало на свои места. Любитель погонять по вене не справился с управлением и сорвался с обрыва. Смерть такая же заурядная, как и все его так называемое творчество.

Света походила по комнате, выпила вторую таблетку седативного и вернулась к компьютеру. В ленте всплыла цитата.

«Человек – пастух бытия».

М. Хайдеггер, немецкий философ.

Света понятия не имела, кто такой М. Хайдеггер, но с удовольствием растолковала бы умнику, что его хваленый пастух бытия – это не более чем раковая опухоль планеты.

Именно так. Все мы неудачники уже по факту рождения. Нас бросили в мир и наградили в насмешку чувством собственной важности и предчувствием, что вот-вот случится что-то торжественное и судьбоносное. У любого из нас не больше оснований причислять себя к знатокам бытия, чем у улитки.

Света представила, будто это она съела два сырых яйца в «КФС», и ее затошнило. Благо в аптечке завалялся активированный уголь. Вместе с ним Света приняла еще одну таблетку седативного.

Да почему, черт подери, оно не действует, а?

Ей велят потерпеть, не накручивать себя. Мол, депрессия – это не приговор, это надо пережить. Вот только с детства самым сильным ее желанием было сдохнуть. Сдохнуть, исчезнуть, прерваться. Так что надо пережить-то? Жизнь?

От всей этой дряни хотелось быстрее отмыться – в самом прямом смысле.

Света ополоснула душевую кабинку и разделась. В пупке свалялся серый комок, на бледном плече выскочило покраснение, как если бы там целый час скребли твердой стороной губки.

Света

отвела взгляд от желтоватого налета на внутренних стенках душевой и отрегулировала напор. Скоро кабинку заполнило паровое облако, клонившее в тревожный сон. Воздуха не хватало. Свете показалось, что она потеряет сознание и, проломив тонкую дверцу, всем телом рухнет с высоты на бетонный пол. Рухнет и ударится головой об унитаз с несмываемым налетом. Света крутанула кран с холодной и спешно намылилась гелем.

Сквозь шум водяного потока почудилось, что в комнате заиграла мелодия смартфона. Опять папа!

Высунувшись из кабинки за полотенцем, Света застыла. Под запотевшим зеркалом, на раковине, рядом с мыльницей лежал шприц с героином. Ум подсказывал, что это зубная щетка. Таких шприцов не существует. Несмотря на осознание, что она творит безумие, Света метнулась из душевой, печатая мокрые следы на плитке, и начала ломать щетку на кусочки, лишь бы никто не воткнул иглу ей в вену.

Через минуту в пальцах осталась главная часть щетки – с бело-голубой щетиной. Света, не отдавая себе отчета, принялась яростно тереть локтевой сгиб сухими волокнами, наказывая себя за никудышность. С каждой секундой жесткая, как железная мочалка, щетина царапала сильнее и сильнее, истончая кожу и приближаясь к вене. Кожа зашлась красными пятнами и завопила, точно ее прижгли. Пламя побежало по сосудам, разнося боль по всем конечностям.

Очнувшись, Света отшвырнула остаток щетки и побежала в комнату. Гнусная игла уже погнала мутную коричневую смерть по венам. Левая рука, куда зарядили дозу, онемела выше локтя, а героин быстро расползался по синим сосудам. В ушах раздавалось нестерпимое шуршание, будто по мокрому лесу продирался зверь и шумели вековые деревья, и этот нарастающий звук шел изнутри. К горлу подступали невидимые когти, и Света действующую – не онемевшей еще правой – руку крепко прижала к ребрам, под которыми прыгало сердце.

Краем глаза Света отметила красный индикатор на ноутбуке – забыла выключить. Доволочившись в темноте до постели, она рухнула лицом в потолок, чтобы ни в коем случае не дать твари взять ее со спины. Кислород кончался, и Света слепо надеялась, что провалится в сон прежде, чем наркотик разорвет ее грудную клетку и вытолкнет взбесившийся кусок мяса, выплюнет изношенную мышцу.

Над ухом заиграла мелодия. Полностью омертвевшая к тому моменту левая шевельнулась, и Света потянулась к телефону. Дезодорант, стоявший на пути, полетел на пол.

– Светланыш, я тебя не разбудил? Ты не отвечала.

Света не смогла произнести ни слова.

– У тебя сегодня голос был… как бы это назвать… странный. Взволнованный. Как ты?

Вместо затверженного «все в порядке» Света выдавила:

– Вызови мне «Скорую». Мне плохо.

– Что стряслось? Давай я приеду.

– Приезжай, только сначала вызови «Скорую».

– Все-все, прямо сейчас же. Держись обязательно. Перезвоню сейчас. Не теряй сознание, ладно?

Света тяжело выдохнула и приподнялась на локте. Контуры комнаты медленно проступали в темноте.