Чтение онлайн

– Ой-ёй-ёй! Джога, прямо в сапоги налилось! И за шиворот: рубашку всю изгваздал! Вот же дурак этот твой тургун! Чего бы ему в другую сторону не упасть?

– В сапоги, повелитель? Ты понюхай на всякий случай, быть может это вовсе не кровь, и покойный тургун тут ни при чем?

– Да кровь это! Погоди... что значит...

– Заклинание, повелитель!
– заторопился с отвлекающими советами Джога, сообразив, что Хвак сейчас шутить не настроен, - скорее твори заклинание, пока кровь свежая, не то замаешься рубашку и портянки от дряни отколдовывать. Кровушка у больших ящеров едучая!

– И то

верно. Уже чешется!

Хвак запыхтел, примериваясь проговорить заклинание так, чтобы его хватило и на рубашку, и на портки, и на сапоги с портянками...

– Вот - почему оно такое нудное и длинное, Джога? Неужто покороче нельзя придумать?

– Люди несовершенны, повелитель, черпать ману без заклинаний, непосредственно из природы - увы - неспособны...

– Зато мы в ваш мир не стремимся - все вы к нам норовите...

– Твоя правда, повелитель. Тут к тебе с камнем подкрадываются. Между прочим, ящерицы ночи ждать не будут, надрывайся потом, выковыривай каждую из под земли... Посмотрел тургуна? Посмотрел. Давай, приканчивай оставшихся - и нам пора!

– Угу, посмотрел, да я кроме хвоста и задницы, считай, что ничего и не... Ах ты!..
– Хвак вовремя отпрянул от камня, просвистевшего мимо уха. Неблагодарный тролль, едва оправившийся от предсмертного ужаса, попытался захватить своего спасителя врасплох: сначала запустил в него булыжником, а промахнувшись - бросился врукопашную. Был этот тролль-оборотень ростом с Хвака, коренастый, широченный - кабы ему убрать со всего тела красноватую шерсть, да руки вырастить подлиннее, да пузо потолще, да пасть пошире раскроить - вылитый был бы цуцырь! Хвак секиру доставать поленился, но в рыло ударил от души: человек от эдакого удара пал бы замертво с переломанной шеей, а то и вовсе без головы, но тролль-оборотень только кувыркнулся в полете и тяжело шмякнулся прямо в лужу из тургуньей крови.

– Ну вот! Смотри, Джога, снова все брызги в меня! Опять теперь колдовать!

– Это он нарочно, повелитель, плюхнулся в самую грязь, из вредности, чтобы тургуньими сгустками тебя непочтительно заляпать! Добей его, но сначала эту, с пузом, прирежь, пока не убежала. Все-таки, тролли на редкость малосъедобные создания, хоть откуда выкусывай! Так что, просто убей и пойдем.

Но троллиха и не пыталась никуда убежать, она взвыла почти человеческим басом и на четвереньках, в два прыжка, подскочила к поверженному троллю, приподняла его косматую башку, чтобы тот не захлебнулся в тургуньей крови, поволокла вон из лужи. Вытаскивая, она повернулась боком и Хвак понял, что троллиха беременна, едва ли не на сносях.

– А нечего было нападать! Я вам чего-нибудь сделал? Я наоборот помог! А он - вон он - булыгами кидаться! Да не бойся, убивать не стану. Целехонек твой... этот... мужик.

И действительно - оборотень сдавленно зарычал, очухиваясь, маленькие красные глазки его вновь обрели способность видеть окружающее. Мысли медленно ворочались в гудящей от боли башке, но... Он видит и дышит, голова его - в нежных объятиях Мыги, во рту что-то шевелится - ага, это ее заботливые пальчики обломки клыков из десен выковыривают, тургун мертв, человек в сторонке ухмыляется, убивать не спешит... Чудо.

– Скажи спасибо своей этой... будущей мамашке... А то как бы шваркнул сейчас тебе между ушей вот этим

булыжником!

– Так и шваркни, шваркни его, повелитель! Пусть скачет на встречу с богами верхом на тургуне! Кого ты жалеешь? Себя бы пожалел, что без ужина вот-вот останемся!

– Цыц, Джога. Эй, как тебя звать? Отвечай, зараза, не то...

– Мыга.

– А твоего?

– Угун.

– Понятно. Надо же - почти как тургун. А меня - Хвак, Хваком зовут. Я это... пошел... И больше на меня хвост не задирать, не то обоих порублю! Смотрите, Угун, Мыга, нетопыри слетаются. Справитесь сами?

Тролли дружно кивнули - еще бы им каких-то жалких нетопырей бояться! Противник тургун - это смерть, со смертью не поспоришь, а нетопыри... Да и слетелись они явно не для того, чтобы воевать с живыми, но к тургуньей туше, ибо самая надежная добыча - это спокойная падаль. А зубы - сего добра во рту у троллей всегда хватает, к полнолунью новые вырастут, лучше прежних.

Хвак в два замаха срубил на лету пару обнаглевших нетопырей и поспешил прочь: действительно, днем, не во сне, бояться их вроде как и нечего, но надоедливые твари, хуже комаров!

Следовало поспешить, Джога прав, ящерицы вот-вот уползут со склона остывающего холма - и тогда завывай на луну по-горульи: на Плоских Пригорьях человеку мало что в пищу годится, разве что корешки да травы... Нет, конечно Хвак никогда не был против диких злаков и кореньев, он грыз их сырьем, готовил отвары, добавлял в похлебку, но... Травы с корешками - это баловство, развлечение, а настоящая насыщающая пища - мясо и только мясо! Лучше всего - так называемое "молочное" мясо, то есть не от рыб и ящеров, а тех зверей, что потомство свое молоком вскармливают... Эх...

– Повелитель, а они за тобой бегут. Ведь я предупреждал... Если ты такой умный - то почему никогда меня не слушаешь?

Хвак развернулся и выхватил секиру. Все-таки, нечестно, что он с ними вон как, а они - вон как! Сами теперь будут виноваты...

Чета оборотней-троллей с шумом и треском выломилась из кустарника, напересёк дороги, но вместо того, чтобы сходу нападать на Хвака, тролли остановились поодаль.

– Ну? Чего надо?

– О! Возьми... человек Хвак... Самая вкуснота!

Угун выступил вперед, ухмыляясь окровавленным ртом: на вытянутых руках его, в обхват, дрожало что-то тяжелое, студенистое, смердящее, черно-зеленое, мясное, истекающее зеленоватой же слизью... Простецкое, но прочное троллье сохранное заклятье свежести со всех сторон окутывало это... эту...

– А, так это печень, небось! Печень, да?

– Да, человек Хвак. Печень. Ешь, вкусно, твоя доля. Ты - хороший, ты спас.

Оборотни на ходу приспосабливались к человеческой речи, которая с каждым новым словом звучала все увереннее из пасти тролля Угуна, и даже внешне оба тролля миг от мига все более напоминали человеческую пару... Вот они уже почти совсем как люди: огромные, уродливые, нелепые в своей угловатой кряжистости, наряженные в какие-то немыслимые шкуры, которым должно было изображать портки, рубахи и платья, но - все-таки уже не демоны, не цуцыри, не тролли... Брови у обоих густые, тяжелые... У троллихи тоже челюсть огромная, как у ее мужика, но не разбитая и без бороды. И ростом она пониже, локтя в четыре. А он - полных пять, с Хвака.