Хвак
Шрифт:
– Смотри. Я не верю тебе, я верю Снегу и благодарен ему за последний совет, я понял его. Прощай, Джога.
Хвак разбежался и с превеликим шумом, словно ящерная корова, прыгнул подальше в ручей - в самом глубоком месте он оказался ему по грудь - и нырнул. Он еще с берега узрел в этом месте корягу, подмятую с боков гладкими валунами. Главное - вцепиться понадежнее, чтобы пальцы не скользили... Хвак прижался жирным брюхом к неровному дну, открыл рот как можно шире и вдохнул во всю грудь, словно это был воздух вокруг, а не ледяная тяжелая вода... Попытался вдохнуть, но что-то мешало... То ли страх перед смертью,
Хвак вздохнул как можно глубже, оглядел надводный солнечный мир ничего не видящими глазами и вновь нырнул, и выдохнул драгоценный воздух и опять вдохнул воду...
– НННЕ-Е-ЕЕЕТ!!! ХВА-А-АК!!!
– Да.– Хвака опять вытолкнула наверх соединенная сила двух сущностей, демона и человека, и опять он блевал водой, опять вкушал три или четыре раза подряд драгоценнейший из напитков земных: воздух... И снова нырнул, и на этот раз он понял вдруг: победил, себя и Джогу. Он избавится от него, сейчас... одним последним вздохом...
– ХВАК!!! Умоляю! Прошу! Хвак! Я УЙДУ!!!
И этот последний крик, заполнивший всю небольшую оставшуюся вселенную, крик неподдельного ужаса, крик жажды бытия, уже непонятно кому принадлежащий, Хваку или Джоге, остановил Хвака, и он вынырнул. Вода хлынула из легких, и были они словно раскалены и оплавлены водяной водой, и было им больно, да только все это уже не важно...
– Уходи.
– Послушай Хвак... Давай выйдем на берег... СТОЙ!!! Погоди... погоди... Хорошо, давай здесь... Хвак... Дело в том...
– Уходи.
– Хвак... Я не могу уйти... ПОГОДИИИИИ!!! Ну выслушай же меня, я умоляю! Никто не в силах выковырнуть меня из твоего тела, разве что всесильные боги. Даже я сам, могущественный демон пустоты и огня, я шут богов, великий дем... НЕТ!!! Ну дай же, дай же мне закончить слова объяснений! Я... соврал тебе, пообещав уйти... Я не могу тебя покинуть, пока ты жив... Я даже убить себя не могу и в этом одно из важных отличий человеческих от нас и богов... Я бы ушел в другое тело, но их нет поблизости, даже рыбы умчались прочь, напуганные нашею с тобой ссорою...
– Стало быть, разойдемся замертво. Ты все сказал?
– НЕТ!!! Я... клятву тебе принесу. Я клянусь быть тебе верным и послушным. Я буду тебе служить, Хвак, пока ты жив. Но... не лишай меня тела, не губи меня водой.
– Я не хочу такого слугу. И еще чтобы в моем теле... ты мне... не нравишься!
– Но Хвак! Я уже поклялся! Загляни в сущность мою! Теперь проще, ведь я заглянул в твою. Теперь мы почти как братья!..
У Хвака никогда не было ни братьев, ни сестер, ни отца, ни матери, ни иных родственников, если не считать подлой изменщицы Кыски, и последние слова демона Джоги о братстве вдруг показались Хваку такими... такими... такими... от которых хочется плакать горючими сладкими слезами... Хвак заглянул в сущность Джоги, состоящую из вечности, пустоты и огня... Жуть какая... Хуже мертвечины... Но -
Солнце высоко ступало по синему небу, а навстречу ему, с запада, летели маленькие округлые облака: там, на востоке, они собьются в большую темную тучу и сойдут на землю и станут водою, а когда надоест - опять превратятся в облачка и опять двинутся куда-нибудь... Подальше от суеты... поближе к суете...
Две сахиры прибежали на волнующий запах, наскоро приняв человеческий облик, но что-то их смутило, или озадачило... Толстый человек с голой задницей стоит по колена в воде и чего-то там бултыхает... Самое время кинуться и сожрать, но... Боязно что-то. Вряд ли верно будет приписывать демонам столь человеческие чувства, как смущение или недоумение, тем не менее, они остановились поодаль от предполагаемой добычи, вместо того, чтобы напасть, и наблюдали исподволь, скрытно. Ибо там какая-то такая мощная жуть кроется, очень высокая жуть... А с противоположной стороны небольшого ущелья расположился еще один наблюдатель, седовласый человек, с обнаженным мечом за спиною, весь укутанный в мощнейшие заклятья незримости и дальновидения...
Сахирам сии заклятия были бы, конечно же, не по зубам, а для богов или могущественных демонов, вроде того же Джоги, не плотнее воздуха, но Джоге в этот миг было не до окружающего мира, он притирался к новому повелителю. Для наблюдателей же толстяк теребил в руках и в воде какую-то широченную тряпку, похожую на портки и разговаривал сам с собою, как бы на два голоса.
– Видишь, Джога... вона как... получилось-то... Дескать, мол, я такой, я сякой... А чуть приперло покрепче - так и обделался...
– Это не я! Это ты обделался! Ты же у нас хозяин!
Г Л А В А 6
– Ну ведь холодные, мокрые ведь портки! Бр-р-р! Аж задница стынет. Зачем мокрые-то надевать? Липнут!
– В дороге высохнут.
– И куда путь держим? Давай, я их высушу, одним заклинанием? А, Хвак?
– Цыц! И так сойдет. Не знаю, куда мы идем, просто идем себе по дороге, куда глаза глядят, человеческого пропитания ищем.
– Ну, давай высушу?
Хвак остановился посреди дороги и откашлялся. Ему не нравилось, что его второй голос звучит... не совсем так, как надо... от этой хрипотцы в горле словно дерет.
– Цыц, Джога. Когда надо будет, я это... повелю. А понукать мною, решать за меня ты не будешь. И вот что... Это... ну... Когда никого вокруг - голосом говорим, а когда при людях - тогда это... ну, вроде как мыслями. Понял?
– Да, уж... Но иной раз даже высокому разуму бывает непосильно понять некие нехитрые приказы, невозможно разобрать пробормоченное столь неповоротливым языком. Косноязычие - это не простота слога, а простота духа.
– Чего?
– Да, повелитель, понял.
– Слушай, Джога...
– Да, повелитель.
– А ты ведь и впрямь колдовать мастак?
– Да, повелитель.
– Не хуже даже жрецов и шаманов?
– Да, повелитель.
– А можешь научить меня... ну... портки высушивать? Чтобы я пожелал, и они уже это...
– Так пожелай! Зачем же дело стало? Я тебе в то же мгновение... еще и лучшими земными благовониями на мотню попрыскаю...
– Нет. Ты научи, чтобы я мог, понимаешь?
– Не понимаю, повелитель.