HTML
Шрифт:
– И что дальше?
– все еще улыбаясь спросила Стелла, видя, как Лешка с Женькой завороженно любуются ее телом.
– Ну... ложись, что ли, - сказал Женька.
– На что?
– оглянулась Стелла.
Ложиться и правда было некуда: в подвале был только шаткий столик на железных ногах и со щербатой крышкой, да четыре стула.
– Ну, тогда вставай, - неуверенно сказал Лешка, - в позу...
Стелле неожиданно стало жалко и себя, и парней за то, что они толком не знают, что с ней делать. И еще она поняла, что если они ее сейчас не "раскупорят", она им никогда этого не простит... Похоже, что они и сами это поняли, потому что наконец-то перешли к решительным
8. Отцы и дети
– Совсем другой ко-линк-ор!
– раздался жизнерадостный смех Весельчака.
Рейнджер с Валидатором очнулись от земной "реальности" и посмотрели на укладчика: он по-прежнему сохранял насупленно-сосредоточенный вид.
– Да здесь я, здесь, в натуре!
– послышался голос сзади.
Они обернулись и увидели еще одного укладчика, который как зеркальное отражение повторял первого, только выражение виртуального лица у него было хамски-непринужденное, как у того Весельчака, к которому они привыкли.
– Странные шутки, - сказал Валидатор, обращаясь к обоим укладчикам сразу.
– У вас что, раздвоение личности?
– Тоже мне, умник, - хохотнул только что пришедший укладчик, - Если бы у нас обоих было раздвоение личности, нас бы было четверо. Головой думать надо! Просто я там задержался по делам, вот и отправил на работу вместо себя клоуна.
– Кого?
– переспросил Рейнджер.
– Ну, раз вы такие бестолковые, объясняю вам все по порядку: когда я был у Искалки, мы там с ней... э-э... размножились, в общем.
– Как это?
– открыл от удивления рот Рейнджер.
– Как-как...
– передразнил его Весельчак.
– Ты, я вижу, в человеческой жизни уже разобрался, а в своей - ребенок еще. Витаешь где-то там в материальных облаках! Но и людей твоих любимых никто не учит, как им детей делать. Что они их, по инструкции из запчастей собирают, что ли?! Вот и мы с Искалкой своим умом дошли, как нам клонироваться. А вы подрастете сами узнаете.
– Так это что, твой сын?
– спросил Валидатор.
– Во-первых, у меня дочь, а во-вторых, мне такой сын даром не нужен, - гордо заявил Весельчак, - я ж вам сказал уже, что это клоун. Он вам сам скажет... Слышь, мужик, ты кто, в натуре?
– Клоун в натуре, - бесстрастно отозвался клоун.
– Но ты хоть объясни толком, откуда он взялся, - сказал Рейнджер.
Весельчак, поиздевавшись для начала над жизненной неопытностью своих коллег, разъяснил им, что виртуальные мужчины могут клонироваться двумя путями: либо с виртуальной женщиной, и тогда получаются полноценные виртуальные дети, либо сами по себе, но тогда появляются недоделаные существа, лишенные всяких эмоций и наделенные лишь зачаточным разумом. Другое характерное различие плодов клонирования заключается в том, что настоящие дети представляют собой совершенно новые существа, едва похожие внешне на своих родителей и со своим характером, подчас довольно капризным, а клоуны (от слова "клонировать") получаются как две капли воды схожими со своим родителем, только еще глупее, но зато они послушны и неприхотливы.
– Нам теперь и вовсе "пахать" не придется - наделаем себе клоунов, пусть за нас горбатятся, - продолжал учить их жизни Весельчак.
– А мы что без работы делать будем?
– нахмурился Валидатор.
– Интеллектуальным
– Твоя идея напоминает мне земное рабство, - возразил Валидатор.
– Да что вы все со своей Землей?! У нас тут свои законы и свои понятия, - заявил Весельчак.
– К тому же, у них там люди рабами были, а у нас не люди, а клоуны!
– А мне вообще как-то клонироваться... не хочется, в общем, - смутился Рейнджер, не найдя нужного слова.
– Это тебе сейчас не хочется, а попробуешь - еще как захочется, - пообещал ему Весельчак, - Кайф, конечно, не тот, что с бабой, но тоже тащиться будешь!
– Я согласен с Весельчаком, - неожиданно сказал Валидатор, - для того, чтобы знать, что это такое и плохо оно или хорошо, нужно хоть один раз попробовать.
– Если только в виде научного эксперимента, - неуверенно ответил ему Рейнджер.
Обрадованный своей моральной победой, Весельчак быстро рассказал им, как к этому лучше приступить, и они самоклонировались...
(По морально-этическим соображениям описание процесса самоклонирования опускается).
– Ну, вот, - сказал усталый, но довольный Валидатор, эксперимент прошел успешно.
– Да, действительно, все не так страшно и даже приятно, - подтвердил Рейнджер, с любопытством впервые в жизни рассматривая самого себя со стороны.
Когда удовлетворение от самоклонирования через короткое время прошло, Валидатору с Рейнджером уже не так приятно было видеть перед собой самих себя, но только с тупыми лицами. Но дело было сделано, и назад ничего уже вернуть было нельзя... Валидатор отдал клоунам команду работать (они появились на свет с навыками своих родителей) и развалился на куче грунта, впервые в жизни забыв о потребности к труду. Весельчак тут же побежал проверять свое настоящее потомство, а Рейнджер вернулся к писательству.
Ему теперь стало казаться, что он начинает что-то понимать в любви, и он уже не мучился ощущением того, что пишет нечто такое, что мало соответствует земной "действительности". Писать стало как никогда легко и радостно...
9. Метаморфозы внутреннего существа
После двадцати четырех лет Стелле стало казаться, что ее уже ничего не ждет впереди. Ее внутреннее существо теперь не упускало возможности непрерывно подкалывать свою телесную оболочку (то есть Стеллу) по этому поводу. "Ну что, старуха, ехидно нашептывало оно ей, - в тираж выходишь, да? Посмотри на себя в зеркало - тебе уже никакая косметика не помогает: кожа дряблая, под глазами морщины и шея, как у ощипанной курицы, вся в складках. Да за тебя скоро ни цента не дадут, самой придется мужикам доплачивать!" Стелла давно уже не спорила со своим существом, а только машинально огрызалась, и то без злобы, а скорее по привычке.
Но если не считать редких моментов уныния, навеянных проповедями внутреннего существа, Стелла была довольна своей жизнью. И зачем ей что-то было ждать впереди, если и так вполне неплохо жилось: у нее была масса богатых клиентов, которые считали за счастье расстаться со своими деньгами ради пяти или десяти минут обладания ей, и ее больше всякой "настоящей" страсти возбуждало то, что они не жалеют на нее денег. Дело даже было и не в деньгах - они были только своеобразным жертвоприношением на алтарь любви. С такой же страстью, как за большие деньги, она бы отдалась любому, кто мог бы для нее пожертвовать чем-то для себя дорогим, например, карьерой или собственной головой. Стелла себя чувствовала прирожденной жрицей любви в храме разврата.