HTML
Шрифт:
* * *
– Погоди, - прервал Валидатора Весельчак, - ты что это "горбатого лепишь"?! Рейнджер нам как брат был, а ты его так выставляешь: не человек, а робот получается!
– Но откуда же ему иметь от рождения человеческие инстинкты, если его земные папа и мама - не более чем символы, необходимые лишь для того, чтобы его появление на свет выглядело правдоподобно?!
– рассудительно возразил Валидатор.
– Ни шиша не понял, - честно признался Весельчак.
– Конечно, Рейнджер мог бы родиться и без родителей, если бы захотел, но он ведь сам сказал, что книга должна быть серьезной, то есть не фантастической, не абсурдной, не гротескной, не юморной. В ней должен быть реализм,
– Но это ведь не простой человек - он должен уметь творить чудеса! Воду в пиво превращать, например...
– Такое "чудо" может сотворить любой бармен: пиво получится - от настоящего не отличишь. В современности все чудеса, которые творили прошлые воплощения, сплошь опошлены: кого удивишь хождением по воде в век атомных подводных лодок? Даже воскрешение мертвых вошло в повседневную практику благодаря реанимации. Ресурсы чудес практически исчерпаны людьми с колбой, циркулем и скальпелем в руке.
– Но так ничего не выйдет, в натуре!
– возмутился Весельчак.
– Какое же это будет "воплощение", если оно ничем не будет отличаться от остальных людей?
– А кто сказал, что оно должно отличаться? У него, может быть, другие задачи. "Супер-стар" был хорош для эпохи возрастающих энергий, а теперь акценты смещаются в сторону убывающей энтропии, когда высшую ценность преобретает обратимость событий. Вполне вероятно, появление на Земле Рейнджера ознаменует начало новой эры, которая будет проходить под знаком "RESTART".
– В каком смысле?
– потряс головой Весельчак, пытаясь что-то сообразить.
– В таком смысле, что на Земле не останется необратимых процессов. А это станет возможным благодаря использованию малых энергий в противовес высоким, - туманно пояснил Валидатор. Детали мне самому пока неясны.
– Так что теперь, Рейнджер хилым у нас будет?
– дошло, наконец, до Весельчака.
– Да, с обычной точки зрения. Силу ведь можно мерить по разному. Интересно, задумывался кто-нибудь над тем, какой вес поднимают шахматисты за время партии, переставляя фигуры?
– Килограмм за два часа?
– понятливо усмехнулся Весельчак.
4. Первые каникулы
(от Весельчака)
Школа предстала Владу величественным и таинственным музеем с развешанными по стенам незримыми табличками "Не шуметь!", "Не бегать!", "Не смеяться!", "Руками не трогать!". Ни к чему, кроме ручек, карандашей, линеек, тетрадей и учебников, здесь нельзя было прикасаться. В первый день учительница так и сказала: "Зарубите себе на носу раз и навсегда: ничего без моего разрешения не трогать!!!". Лишь иногда она позволяла прикоснуться к своей указке, мелу и тряпке, чтобы ученик мог что-то показать, написать или стереть на доске. Особое табу было наложено на карту и глобус, к которым нельзя было притрагиваться ни при каких обстоятельствах: показывая что-то на карте, нужно было водить над ней указкой на расстоянии 10 сантиметров, а тот, кто осмеливался к ней прикоснуться, сразу получал в дневник "банан" (два балла). Показать что-либо на глобусе учительница никогда никого не просила, видимо, потому что сделать это, не дотрагиваясь до обклеенного атласной бумагой папье-маше, было невозможно.
Влад был вполне послушным учеником, но когда в конце первого класса учительница повела детей во двор сажать деревья, он ощутил внутри себя смутный протест.
– Я не пойду!
– неожиданно сорвалось у него с языка.
Учительница была в шоке - никогда раньше она ничего подобного от первоклашек не слышала.
– Разве ты не слышал: я всем говорила, что "каждый человек должен в своей жизни
– Я не могу посадить дерево, - на глаза Владу навернулись слезы.
– Почему?
– удивилась учительница.
– Потому... потому...
Влад хотел сказать, что ни один человек не может посадить дерево - в лучшем случае он может его пересадить из одного места в другое, потому что человек не может сделать зерно своими руками, а пересаживать деревья - значит нарушать священный принцип "не трогать!", ведь деревья могут вырасти и сами... Но ничего этого он, конечно, не сказал, потому что не смог связать их своей недетской мысли подобающую малолетке речь, и он только горько заплакал от беспомощности.
– Сейчас же прекрати!
– учительница схватила его за рукав школьного пиджака и потащила во двор учить, как надо сажать деревья.
И вот наступили долгожданные каникулы...
Гораздо позже Влада преследовала одна и та же картинка из детства: во время первых летних каникул он едет в поезде с родителями в деревню к родственникам - вагон медленно подкатывается к станции, и сквозь редко забрызганное мелким дождем стекло видно, как на переезде стоят люди: мужчина в коричневой драной куртке с велосипедом между ног, на руле болтается бидон, из-под крышки видны края перетянутого резинкой целлофана; женщина в темном платке и коротких резиновых сапожках, с тонкой каемкой поверху, у ног стоят два накрытых марлей зеленых ведра; и хмурая конопатая девчонка с блеклыми бантами на коротких косичках, один бант развязался и попал за шиворот кофты... Они молча проплывают мимо, покорно воспринимая поезд как временное препятствие на их пути, а в голове Влада в такт вагонным колесам стучит глухой голос: "Толь-ко ни-че-го не тро-гать... толь-ко ни-че-го не тро-гать... толь-ко ни-че-го не тро-гать...", - и он радуется про себя, что поезд скоро пройдет, и он даже случайно не сможет нарушить жизнь этих людей.
– Сколько стоит поезд?
– спрашивает мама у проводницы.
– Двадцать минут.
– Ура, пойдем на вокзал пить газировку!
– радуется Владик.
И они идут с отцом пить газировку со своей кружкой, потому что на юге страны свирепствует болезнь с противным названием "холера", и по плацкартному вагону холодной шипящей змеей проползают слухи об американских шпионах, которые добрались аж до Орла и подкладывают в мойку питьевых автоматов зараженные стаканы.
После трех доз с сиропом, когда язык приятно холодит и пощипывает, а в нос ароматно шибает апельсиновыми газами, они возвращаются к вагону - и тут случается нечто страшное: им навстречу по перрону быстро идет, будто катится, та самая женщина с девочкой, в руках у нее по ведру яблок, из кармана кофты торчит скомканная марля... Владик в предчувствии беды прячется за отца, а женщина надвигается прямо на них с криками "купите яблочков!". Ничего не подозревающий отец останавливается, и как его не тянет Владик за свитер, оттаскивая от опасного места, спрашивает:
– Почем?
– Задаром отдам, - радуется тетка, - три рубли ведро.
– Разве это задаром?
– усмехается отец.
Он собирается уходить, и Владик радуется, что на этот раз, кажется, "пронесет", но вредная женщина не отстает - она вынимает из ведра подрумяненное с одной стороны яблоко:
– Да вы гляньте, гляньте! Ароматы какие! Пробуйте, пробуйте! Бери, малыш!
К ужасу Владика, женщина протягивает ему в пухлой красной руке увесистое яблоко - в голову ударяет набат: "ТОЛЬКО НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!!!" Владик отчаянно мотает головой, и в этот момент случается НЕПОПРАВИМОЕ: женщина, изловчившись, резким движением оттягивает ему ворот джемпера и бросает за шиворот яблоко...