HTML
Шрифт:
– Ты что, плачешь что ли?
– опять удивилась мать.
– Да нет, это я так, просто выпил лишнего. Ну ладно, пока. Не болей.
Алексей присел на диван, выключил свет и в темноте отхлебнул из горлышка спасительный "Мартель". В голове его бродили тревожные смутные предчувствия. Минут через пять зазвонил телефон.
– Слышь, Леха, бери с собой весь наличняк, который есть, и дуй ко мне в "угро", - услышал он взволнованный голос Евгения, - я с вертухаями договорился - покажи им паспорт и проходи ко мне в 117-й.
–
– коротко ответил Алексей.
– Не вздумай только "пушку" с собой приволочь! предупредил Евгений, вешая трубку.
"Видно, Слон-Омон здорово влип, - подумал он, выгребая из сейфа и засовывая в спортивную сумку пухлые пачки денег, пересчитывать которые не было времени.
– Интересно, кто на него наехал?" Он закрыл сумку на молнию и взвесил в руке. "Должно хватить", - решил он (Алексей давно уже не считал наличность, которую тратил не на дело, а на личные нужды, и привык оценивать ее по объему и весу).
Через пять минут он уже гнал на своем "Мерсе" по пустынному Садовому кольцу со скоростью 150 км/час, а еще через десять минут входил в 117-й кабинет.
– Дай свой паспорт!
– приказал ему Евгений, едва он переступил порог.
Евгений засунул красный паспорт Алексея во внутренний карман пиджака и вынул из того же кармана примерно такой же по размеру, но синий.
– Значит, так, - серьезно сказал он, - слушай меня внимательно. Ты - американский бизнесмен Леон Лифдроп.
– Я - американский бизнесмен Леон Лифдроп, - повторил Алексей как под гипнозом.
– Ты живешь в Америке. Завтра... нет, уже сегодня в семь ноль-ноль утра ты вылетаешь из Москвы, где ты был по бизнесу, в свой родной город Нью-Йорк. Вот и вся твоя история.
– Вот и вся моя история...
– машинально повторил Алексей.
Он принял из рук Евгения американский паспорт и билет на самолет. На обложке паспорта он разглядел еле заметные красные точечки.
– Где вы его... обнаружили?
– спросил он.
– Какая тебе разница!
– отмахнулся Евгений.
– Главное, я как увидел, так и обалдел: точная Лешкина копия!
Алексей взглянул на фотографию молодого жизнерадостного американца: внешнее сходство и правдо было разительное.
– Тут мне в голову и ударило: нафига ж нам очередной международный скандал нужен?! Лучше мы здесь у себя такого же бизнесмена похороним, только русского - у нас этим уже никого не удивишь. А америкашку этого как будто на его родине убьют, главное, чтоб от нас улетел! Кстати, и баксы все с собой вывезешь без проблем, американцев никто не шмонает.
– Просто и гениально, - похвалил Алексей.
– Тебе, Ференц, какой гроб больше нравится: с кисточками или без?
– неожиданно заржал Женька, обнимая друга детства на прощание.
Через пять с небольшим часов новорожденный американец Леон Лифдроп набирал высоту, чтобы взять курс на свой родной город на Гудзоне. Когда он увидел с километровой высоты мутные огни дикого дремучего города, в котором
Алексей сильно потряс головой, чтобы очнуться от наваждения.
– Are you o'kay?
– спросила стюардесса, любезно склоняясь над его сидением в первом классе.
– I'm o'kay, don't worry. Do you have Scotch whiskey?
– Yes, Sir!
– On the rocks, please.
Он расстегнул свою сумку, чтобы дать стюардессе доллар на чай, и увидел, что она доверху забита не зелеными баксами, а разноцветными рублями, которые он в темноте и в спешке сгрузил в нее из сейфа (он всегда держал рубли скраю, а доллары подальше). Ему стало весело: новая жизнь начиналась с нуля!
Алексей выпил стакан виски и уснул с кусочком льда во рту. Ему снилось что-то большое и теплое, придающее непоколебимую уверенность в будущем. Во сне он знал, что с ним все будет o'kay, потому что там, куда он летел, все и со всеми всегда "o'kay". Он проснулся совершенно трезвый и в прекрасном настроении.
– Where are we now?
– спросил он у проходившей мимо любезной стюардессы.
– Greenland, - ответила с любезной улыбкой стюардесса.
Алексей приподнял пластмассовую шторку иллюминатора и увидел в нем багровое небо, соприкасающееся с голубыми льдами. От этой величественной картины у него стало легко и радостно на сердце.
Еще через несколько часов в аэропорту JFK возвращающийся из деловой поездки Леон Лифдроп протягивал свой паспорт таможеннику.
– Hello, - сказал таможенник, бегло просматривая паспорт.
– Hello, - сказал Лифдроп, принимая паспорт назад.
Выйдя в зал аэропорта, Лифдроп увидел над головами встречающих табличку со своим именем, которую держал человек в униформе водителя лимузина. Лифдроп представился ему, и человек усадил его в просторный белый Линкольн. Когда они проезжали по Belt Parkway, перед глазами Лифдропа открылась изумительная панорама Манхэттана: на огромные величественные глыбы небоскребов падал, кружась, пушистый ранний снег. И тут Лифдроп неожиданно вспомнил, что никакой он не Лифдроп, а русский парень Алексей Артамонов, который всю свою жизнь учился и работал, мучился и страдал, горевал и сомневался только для того, чтобы в один прекрасный день воочию увидеть эти заснеженные каменные джунгли.
6. Солнце еще высоко
– Гад ты, проходчик!
– сказал укладчик, когда проходчик кончил читать.
– По-твоему получается, что человек полжизни прожил только затем, чтобы доказать мне и доктору, что "заснеженные джунгли Нью-Йорка" - это не твой собачий бред!
– Да, не по-людски как-то получилось, "негуманно", заметил доктор.
– Конечно, "не по-людски", я ведь не человек, - ответил проходчик без обиды.
– Я ведь только старался, чтобы все по их людской логике вышло. И чтобы обязательно счастливый конец получился.