Чтение онлайн

В конце этой фразы и вошёл в кабинет нового русского майор Купряшкин:

— Воюешь, Олег Петрович? — просто и по-свойски сказал старший следователь.

Коммерсант обернулся на голос и, изобразив на своей лощёной физиономии страдальческую мину, сказал:

— Повоюешь здесь, майор, ведь все подчистую вымели! И сейф распотрошили! И ювелирные изделия с витрины! И картины! И иконы! — вспомнив про иконы и картины, Олег Петрович запнулся, но всё же продолжил: — Одним словом, вымели все подчистую. Даже торговать теперь нечем, и товар не на что закупать.

— А

ты не прибедняйся, Олег Петрович! Не прибедняйся, — ответил на это Купряшкин и, улыбнувшись, добавил: — Как я погляжу, у тебя ещё не все краденые иконки-то вывезли. Вон ещё какая стопочка с ликом Матери Божьей осталась, — и майор, взяв одну из иконок в руки, принялся её внимательно разглядывать.

Коммерсант, по-видимому, был так сильно расстроен случившимся, что простодушно, не подумав, ответил:

— Какие это иконы? Это подделки. Таких любой художник-неудачник за мизерную плату сотни намалюет и хоть под какой век состарит. Но те иконы, которые украли, были настоящие!

— Ворованные, — вставил Купряшкин.

Но коммерсант, не обратив внимания на такое уточнение следователя, продолжал:

— Те были настоящие! Тем иконам цены нет! И картинам тоже, хотя они и послабее. Подешевле икон.

Тут битый недавно продавец тихо подошёл к хозяину сзади и дёрнул его за полу дорогого пиджака, на что коммерсант только отмахнулся, будто от назойливой мухи, и продолжал разговор с майором:

— Я полагаю, здесь без наводчика не обошлось? Потому что об этой комнате знали только свои, а в своих я уверен.

— А кого-нибудь постороннего за последнее время здесь не было? — спросил Купряшкин.

Коммерсант вдруг вспомнил:

— Была одна божественно красивая дурёха! Но нет! Она в наводчицы не годится: на сколько красива, на столько же и глупа. Я ей ещё за пол-лимона вот такую подделку, что в руках держите, всучил. И она была очень довольна. Да она не только иконы, но даже картины русских художников от иностранных отличить не может. Только вошла в кабинет, увидела картины, — Зелинский повёл вдоль голых стен рукой, — и тут же стала восторгаться: «Пи-ка-с-со, Ра-фа-эл-ло!», хотя ни Пикассо и ни Рафаэля здесь и в помине не было, а только картины известных русских художников.

— Как в нашем Музее изобразительных искусств? — вставил Купряшкин.

— Да, — подтвердил Олег Петрович, но тут же поправился: — Немножко поскромней и более современные. Правда, художники тоже хорошие и когда-нибудь их картины будут неплохо стоить. — И чтобы совсем сгладить свою промашку, сменил тему разговора: — Но эта красавица — не наводчица. Представляете, говорит: «Рафаэлло!». Да вы же её знаете! Зовут Ирина. Вы с ней разговаривали в тот день, когда у меня «мерседес» украли. Да, кстати, — вспомнил он, — вы на какой-нибудь след напали? Какая-нибудь версия есть?

— Пока ничего, — уныло ответил майор.

— И по моим каналам пока тоже ничего. Как сквозь землю провалился!

Оба замолчали.

Купряшкин думал о Ирине. «Да, — размышлял он, — этому болвану никогда не понять, что она не глупая, а, наоборот, даже

очень умная и хитрая женщина. Это ведь все её рук дело! Но ни на рынке с „торговцами урюком“, ни при угоне „мерседеса“, ни здесь — ни единого пальчика, ни единой зацепки. Молодец! И подельщица, а вернее всего, подельщик ей подстать. И хотя она увела у меня из-под носа вещественные доказательства на этого типа, но я все равно на неё не в обиде. Пусть лучше попирует на денежки Зелинского. А может, и не попирует? Может, на какое дело деньги пойдут?» — вдруг пронеслось в голове майора. И он вслух сказал:

— Надо проверить! Зелинский переспросил:

— Что проверить?

— Да кое-какие любопытные догадки, Олег Петрович. Я вынужден срочно уехать. Мои ребята останутся. Надо составить акт, опросить свидетелей. Скоро увидимся. До свидания.

Зелинский с тревогой и подозрением посмотрел ему вслед.

Через полчаса майор вошёл в Ново-Спасскую церковь, снял форменную фуражку у входа и направился к алтарю, где ликующий отец Филарет вместе с церковными служками развешивал возвращённые иконы. С засученными рукавами рясы, с сияющим лицом он стоял у помолодевшего иконостаса и давал служкам последние распоряжения, как и куда поставить чашу старинной серебряной чеканки.

Купряшкин тихо поздоровался:

— Здравствуйте, отец Филарет.

Отец Филарет, обрадованный тем, что случилось после заутрени, несмотря на преклонный возраст, по-молодецки спрыгнул со ступенек клироса и взволнованно заговорил:

— Ты уж извини, сын мой, что сразу же не сообщил вам в милицию о возвращённых сокровищах. Торопился поставить их на место да возблагодарить Господа за это счастье. А заявление о краже я заберу. Если не трудно и не противоречит закону, то и сами его можете порвать.

— Как же иконы домой вернулись, батюшка? Или ночью здесь сам Господь побывал?…

— Не кощунствуй, сын мой! — повысил голос поп. — Бог руками праведников все назад возвращает. И тех, кто вернул все это, я в сегодняшней молитве упомяну. И завтра тоже. И так всю неделю.

— И кто же они, кого вы в своих молитвах прославлять будете? — вкрадчиво спросил Купряшкин.

— Боже мой! — вдруг воскликнул совсем по-мирскому и ударил себя по лбу отец Филарет. — Вот ведь до чего обрадовался, даже имён их не спросил. А они как отдали, так тут же и ушли.

— Кто они? — переспросил Купряшкин.

— Один Бог знает! — совсем расстроился отец Филарет. — Мужчина и женщина. Правда, не в такой форме, как у тебя, сын мой. В обычной мирской одежде, в какой сейчас все ходят.

— А как хоть они выглядели-то?

— Как выглядели?! — мучительно напряг память отец Филарет. — Как святые. Или как ангелы.

Купряшкин хотел спросить ещё о чём-то, но отец Филарет рассеянно перекрестился и, беззвучно шевеля губами, зашептал какую-то молитву.

А Купряшкину ничего не оставалось, как отправиться восвояси. Когда садился в машину, его осенило: «Музей! Срочно в музей! Может быть, там что-то прояснится?!»