Грешники
Шрифт:
Курьер, добежав до места встречи и не найдя там связного из магазина, стал слоняться взад и вперёд вдоль улочки, а потом направился в магазин скобяных товаров, хотя этого по инструкции и не полагалось. Его не выпускали из поля зрения оперативники Купряшкина.
Ирина же, проводив взглядом скрывшегося за углом курьера и последовавших за ним оперативников, сняла с ног туфли с заранее надломленным каблуком и поспешила убраться в другом направлении. Через два квартала, в скверике, её поджидал Виталий.
Рация ожила, и майор Купряшкин услышал голос Сергея:
— Человек, уходивший из магазина,
— Что?! — заорал старший следователь и грохнул кулаком по столу. Рация замолчала. Не успел ещё майор Купряшкин обдумать случившееся, как Сергей опять включился:
— Ташкентский курьер подходит к магазину. — Сергей замолчал, молчал и ничего не понимающий в происходящем Купряшкин. Но тут он снова услышал голос Сергея. — Он вошёл в магазин.
— Ничего не понимаю, — ответил на это майор и, спохватившись, быстро приказал:
— Прикрой вход и выход! И ещё: где Шуров? И тут же услышал голос Шурова:
— Я с опергруппой у скобяного магазина.
— Хорошо! — ответил на это старший следователь. — Блокируйте объект! — И ещё строже добавил: — И чтобы ни одна муха оттуда не вылетела до меня! Выезжаю! — почти бегом бросился из кабинета.
Пока Купряшкин ехал к обложенному со всех сторон оперативниками магазину, в кабинете Фирста ташкентский курьер выяснял отношения с якобы не вышедшим с ним на встречу связным.
Человек из магазина, числившийся по документам грузчиком, вытаращил на гостя глаза:
— Чего ты плетёшь, чурка вонючая?! Как и всегда прикурили, обменялись товаром — и в разные стороны. Без задержки. Вот товар твой! — и он показал на «дипломат», который только что принёс.
— Не знаю, что там у тебя за товар! Тот, который я привёз, вот в этом «дипломате», потому что я его никому не передавал, так как на месте встречи тебя, падла паршивая, не оказалось?!
— Да я тебе, чурка, за такие слова шнифты выколю! — в свою очередь взорвался человек из магазина. — Если не веришь — смотри! — и он сорвал замки с «дипломата», откинул крышку и закричал: — Смотри, косоглазый! Что здесь?! Товар или шулемка лагерная?!
Курьер, глянув в распахнутый «дипломат», расхохотался и, положив плашмя на стол свой «дипломат», аккуратно открыл замки и тоже откинул крышку:
— Сам ты чурка! Хоть погляди на то, что показываешь?! Если ты и в самом деле ходил на встречу, откуда же у тебя это дерьмо, — и он ткнул пальцем в прозрачные кульки с этикетками: «Сода».
Связной наконец-то глянул в свой раскрытый «дипломат», а потом на курьера и, обращаясь к молчавшему все это время Фирсту, заорал:
— Это козлы косые подставили! Точняк они! Больше некому! Потому что тот, которому я «дипломат» передал, а он мне этот, тоже чуркой был! Так я тебя за это сейчас!… Живого съем! — и медленно начал обходить стол, чтобы добраться до курьера.
В это время вошёл старший следователь с группой оперативников и строго сказал:
— Всем руки за голову и оставаться на местах!
Тут же два оперативника стали обыскивать находившихся в кабинете бизнесменов. Купряшкин заглянул в оба «дипломата» и с улыбкой сказал:
— Тому человеку, кто это сделал, по силам, мне кажется, даже невозможное. Да-а-а! Такого ещё в моей практике не было,
Фирст, так и не открывший рта во время всей сцены, попытался было что-то сказать на это, но язык ему, видимо, не подчинился, и он безнадёжно махнул вялой рукой и медленно сел в кресло.
Первым майор допрашивал ташкентского курьера. Он подробно, в деталях, рассказал, как его задержала женщина. По описанию Купряшкин понял, что это была Ирина. Без сомнения, этот случай — тоже её рук дело. «Ну и Самойлова! Ну и Ирина! — мысленно восхищался майор. — Ведь я это сразу же понял, когда Шуров сообщил по рации, что какая-то женщина, чуть ли не падая, задерживает курьера у парикмахерской. Понял?! А ничего не предпринял! — вдруг оборвал он в мыслях самого себя, а потом самому же себе признался; — Если по-честному, то эта чертовка достойна восхищения. Так ловко все обделала!…»
Потом Купряшкин с азартом принялся за допрос Фирста и его помощников. Без устали до ночи проводил совещания в управлении, выслушивал рапорты подчинённых, читал заключения экспертов.
Никаких следов, ведущих к Ирине, не было.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Прошло дня три после операции «Курьер и связник», проведённой Ириной и Виталием «совместно» с уголовным розыском, хотя и не согласованной, но успешной для обеих сторон.
Купряшкин, можно сказать, с поличным поймал преступную группу, занимающуюся наркобизнесом в их городе, а Виталий с Ириной взяли немалую сумму денег, которую на другой день отослали наиболее нуждающимся учреждениям.
Первые два дня после операции Виталий ходил радостно-взволнованный. Он то уходил в свою комнату, то, возвращаясь, шутил с названой сестрой, которая теперь, как заколдованная, не отходила от плиты. Что-то стряпала, а сготовив завтрак или обед, принималась за стирку, хотя грязного в обеих квартирах, казалось бы, давно уже ничего не было.
А потом часами могла рассказывать о рецептах блинов, особенностях стиральных порошков и прочей, как она выражалась, «ерунде», доставлявшей ей теперь истинное наслаждение. Виталий с интересом слушал, смаковал блины, нюхал свежевыстиранные полотенца и хвалил Ирину.
У них появилась какая-то апатия к окружающему миру. Оба, хотя и отдельно друг от друга, хорошо понимали, что к прошлой разгульной жизни, которую они вели до посещения ада, возврата у них нет. Они пресытились всеми грешными поступками, которые существуют на земле. Никакие развлечения их не манили к себе, как это было прежде.
Встав на путь обворовывания богатых, они вначале заполнили пустоту в своей жизни. Но и это было лишь временным заполнением создавшегося вокруг них вакуума. Не хватало чего-то главного, определяющего. А где это главное, они пока не знали. Поэтому хандрили и тосковали. И душа Ирины разрывалась на части. Не могла найти себе места в этой новой для неё жизни.