Чтение онлайн

Нужный ракурс он нашел, только спустившись по боковой улочке вниз, к подножию холма, увенчанного одновременно и храмом веры, и обителью беззакония. Район этот с прежних времен был хорошо знаком Синякову. Слева от него располагался стадион спортивного общества «Трудовые резервы» (благодаря своему высокому забору прозванный «Зоной малолеток»), где он в свое время изрядно погонял футбольный мяч. Впереди – «Шмонькин лазарет», больница, в которой, кроме всего прочего, лечили и от венерических заболеваний. Сзади – нагромождение серых административных

зданий «Рейхсканцелярия».

– Веришь, вчера я стоял именно на этом месте и созерцал вон ту горку, – для убедительности Синяков постучал каблуком по асфальту. – Правда, было все это в другом мире. Никаких построек и в помине не существовало, а вокруг лежали мертвые воины. Тут в древности какое-нибудь сражение проходило?

– Не знаю, – пожала плечами Дашка. – Я в истории не разбираюсь. Выдумки все это… Но место действительно неважное. Почти такое же, как и то, что ты ищешь. Хотя разница есть… Как между свежей раной и раной поджившей. Обе болят, однако по-разному.

– Подожди, сейчас выясним, – Синяков оглянулся по сторонам.

Вокруг шла бойкая торговля всяким мелочным товаром, в том числе и книгами. Выбор литературы был побогаче, чем на Дашкином, ныне уже не существующем лотке, зато и цены кусались.

– У вас что-нибудь о местной истории есть? – поинтересовался Синяков у продавщицы, седой дамы ученого вида.

– А как же, – ответила та. – Вот книга о детских годах Воеводы. Вот воспоминания его армейских сослуживцев. А это новинки, только вчера поступили. «Воевода и спорт», «Воевода и искусство».

– Нет, меня эпоха феодализма интересует. Век этак десятый-двенадцатый.

– Тогда лучше в библиотеку сходите. Соловьева почитайте или Ключевского. В крайнем случае академика Рыбакова. Он очень популярно излагает. – Заметив разочарование, отразившееся на лице Синякова, продавщица спохватилась: – А что вас конкретно интересует? Какой-нибудь эпизод? Или личность? Я, между прочим, тридцать лет в школе историю преподавала.

– Эпизод, эпизод, – кивнул Синяков. – Была ли здесь какая-нибудь битва еще до основания города?

– Вы, очевидно, имеете в виду побоище у Соборной горы, упомянутое в Радзивиловской летописи? – бывшая преподавательница профессиональным жестом поправила очки.

– Вот-вот, что-то такое, – кивнул Синяков. – Именно побоище… Кстати, а кто кого побил?

– Это была династическая распря между сыновьями князя Святослава Тетери, прозванного так за свою глухоту. Старшего сына звали Всеволодом, а младшего Глебом. Победил Всеволод, полностью уничтоживший дружину брата, составленную из ратных смердов. Но день спустя он сам умер на пиру, подавившись рыбьей костью. Есть легенда, что братьев-врагов похоронили в одной могиле, – дама говорила как по-писаному, слегка нараспев.

– Это, значит, и есть Соборная гора? – Синяков покосился на холм, крутой склон которого нависал над улицей.

– Предположительно. В Средние века здесь существовало еще несколько возвышенностей, которые были

срыты во время строительства города.

– Ясно… – произнес Синяков задумчиво. – Стало быть, мы стоим сейчас на костях Глебовой дружины.

– Чего-чего, а костей здесь хватает. Немало сражений случилось и позже, – она стала загибать пальцы. – При Батыевом нашествии. В Ливонскую войну. В Северную. В Отечественную двенадцатого года. Ну и в нашем веке, конечно, всего хватило. При оккупации тут неподалеку гетто находилось. Каждый день людей уничтожали.

– Спасибо за консультацию, – вежливо поблагодарил ее Синяков. – Зря вы из школы ушли. Вам бы и дальше преподавать.

– Кто же меня, пенсионерку, обратно возьмет. – От комплимента Синякова дама буквально расцвела. – У нас молодым часов не хватает. Пенсия копеечная… Вот и приходится подрабатывать. Но надежды не теряем. Верим, что скоро жизнь вернется в прежнюю колею. Так обещает наш дорогой Воевода, – дама приосанилась, словно говорила о чем-то святом.

– В прежнюю колею? – заинтересовался Синяков. – В каком смысле?

– Во всех смыслах. В смысле зарплаты. В смысле заботы о трудящихся. Во всех смыслах… А вы случайно не иностранец? – насторожилась вдруг она.

– Свой я, в том-то и дело, – признался Синяков. – А как насчет райкомов? И они вернутся?

– А разве они мешали! – горячо возразила дама. – Одно время, помню, мой зять на стороне загулял. Так его по партийной линии быстро на место поставили. Домой вернулся как миленький. А теперь куда обратиться?

– Действительно… – Синяков с трудом сдержался, чтобы не почесать затылок. – Разве что к богу… Но вы ведь сами историк. И должны знать, что прошлое вернуть невозможно.

– Возможно, если очень захотеть, – гнула свое бывшая преподавательница. – Главное, было бы кому этим заняться. И такой человек есть!

– Ну с вами, допустим, все понятно. – Синяков уже и сам был не рад, что ввязался в этот дурацкий спор. – А как же дети ваши? Внуки? Им тоже прошлое любо?

– Что они понимают в жизни? Старшее поколение надо слушать! Разве мы им зла желаем?

– Пойдем, – Дашка потянула Синякова за рукав. – Народ соберется, могут и по шее накостылять.

– Всего хорошего, – начал прощаться Синяков. – Еще раз спасибо. От всей души желаю вам исполнения надежд. Пускай жизнь побыстрее вернется в прежнюю колею! Пускай наступят времена братьев Глеба и Всеволода!

– Хам! – вскрикнула дама так, словно по отношению к ней было совершено какое-то непристойное действие. – Провокатор! Вредитель!

Прохожие уже действительно оглядывались на них, и Дашка поспешила увести Синякова прочь, тем более что он и не сопротивлялся.

– А я думала, что ты спокойный! – выговаривала она ему по пути. – Зачем с дураками связываться! Молчи себе в тряпочку и здоровее будешь!

– Да я почти всю жизнь молчу! – вяло огрызнулся Синяков. – В кои-то времена захотелось высказаться… Думал, уже можно…