Чтение онлайн

– Можно. Но не нужно. С одной стороны, бабка права. Жаловаться теперь некому. Мешок на голову наденут – и с приветом. Ни Москва за тебя не заступится, ни Хельсинки, ни Вашингтон, ни планета Марс. Здесь только один человек все решает… Купи мне мороженое, – вдруг попросила она.

– У тебя ведь горло болит.

– Один черт… Клин клином вышибают.

Сначала Синяков хотел оставить Дашку в скверике, но, вспомнив, что за контингент собирается тут под вечер, захватил ее с собой в прокуратуру.

К

счастью, день был свободным от судебных заседаний, и народу в коридорах толкалось не так уж и много. Адвокат сначала сделал вид, будто бы не узнал Синякова, но когда этот номер не прошел, с кислым лицом сообщил, что все свои профессиональные обязанности выполнил в полном объеме, а местонахождение осужденных в круг его компетенции не входит.

– Все верно, – подтвердила Дашка, не сводившая с адвоката глаз. – Не знает он. И знать не хочет. А хочет он втихаря дернуть стакан водочки и отправиться домой на боковую. На, закусишь! – Она сунула палочку с недоеденным эскимо в верхний карман адвокатского пиджака.

Для юриста-ветерана такое обращение было внове, и он сначала даже опешил, но потом с самым решительным видом стал приподниматься из-за стола. Синяков уже решил, что без потасовки здесь не обойдется, однако Дашка опередила его.

– Ой, я пошутила! – воскликнула она. – Вы не водочки хотите! Вы чихнуть хотите! Ну давайте! Напрягайтесь! Изо всех сил! А-а-а…

– Пчхи! – Если бы у адвоката была вставная челюсть, она, безусловно, вылетела бы из его пасти.

– Ну, еще, еще! – не унималась Дашка. – Сильнее!

Они уже выскочили в коридор, а адвокат все еще чихал, словно нанюхавшись самой ядовитой махорки.

– Перестань хулиганить! – прикрикнул на Дашку Синяков. – Здесь, между прочим, гауптвахта рядом. Охрана быстро прибежит.

– Что они мне сделают? Гражданскому человеку женского пола, к тому же еще и больной?

– Тебе, может, и ничего не сделают, а на меня управу найдут.

Приемная прокурора была битком набита посетителями. Увидев вновь вошедших, секретарша закудахтала:

– Куда вы! Запись на прием окончена! На следующей неделе приходите!

– Я сына ищу! – Синяков пробился поближе к ее столу. – Его вчера судили. Где он сейчас может находиться?

– Осужденных у нас забирают сразу после вынесения приговора, – отвечала секретарша с таким видом, словно делала величайшее одолжение. – Так что помочь вам ничем не можем.

– А кто же мне может помочь?

– Не знаю. Если сын грамотный, сообщит вам свой новый адрес.

Она раскрыла косметичку и стала демонстративно накрашивать свои бледные и тонкие рыбьи губы.

– Вам такой цвет не идет, – сказала Дашка вполне дружелюбно. – Слишком светлый. Лучше этот попробуйте, – она указала на тушь для ресниц.

За подобную шутку можно было и соответствующий ответ схлопотать, однако секретарша послушно сменила тюбик губной помады на кисточку, чем-то напоминавшую (а уж цветом –

в точности) миниатюрный ершик для чистки печных труб.

– Так лучше? – томно осведомилась она, намалевав на лице что-то похожее на продолговатую чернильную кляксу.

– Конечно! – охотно подтвердила Дашка. – Дайте-ка я вам помогу…

Прежде чем Синяков успел предпринять какие-либо решительные действия, шустрая девчонка выхватила у секретарши кисточку и несколькими уверенными штрихами продолжила ее рот до самых ушей.

– Спасибо, – поблагодарила секретарша, пряча свои причиндалы в ящик стола.

Те из посетителей, которые находились поближе, с нескрываемым любопытством следили за этой сценой, однако никто не спешил указать секретарше на ее оплошность. Вполне вероятно, что ей предстояло носить новый грим до конца рабочего дня, интригуя своим видом сослуживцев и пугая слабонервных посетителей.

Дашкины сумасбродства переполнили чашу терпения Синякова. Из приемной он вывел ее за ухо, как нашкодившее дитя.

– Все! – сказал он решительно. – Хватит! Можешь отправляться на все четыре стороны!

– Больно! – Дашка попыталась вырваться. – А куда это, интересно, я отправлюсь? На пожарище? Оставили девушку без крова, лишили единственного заработка, а теперь бросаете! Хорошенькое дельце!

Сраженный столь весомыми доводами, Синяков вынужден был оставить Дашкино ухо в покое.

– Что же мне теперь, всю жизнь с тобой вожжаться? – буркнул он, стараясь не смотреть девчонке в глаза.

– Лично я вижу два варианта, – произнесла она с комической серьезностью. – Или вы меня удочеряете, или на мне женитесь. Второй вариант предпочтительнее, поскольку вы со мной уже переспали.

– Когда? Где? – удивился Синяков. – В курятнике? Да я же к тебе и пальцем не прикоснулся!

– Какая разница! Спать-то все равно мне не дали. Храпели в самое ухо.

Подумав немного, Синяков вынужден был сдаться.

– Ладно, – молвил он. – Беру свои слова обратно.

– Какие именно? – быстро осведомилась Дашка.

– Насчет четырех сторон… Только прошу, не лезь в мои дела и не задирайся с людьми.

– Они сами виноваты! – возмутилась Дашка. – Как эта жаба с вами разговаривала! А тот ханурик! Знаете, что он собирался сделать? Ударить меня счетами! Нет, пусть лучше чихает на здоровье.

– Хорошо. Возможно, ты и права. Давай считать, что с этим мы разобрались. Но сейчас мне предстоит разговор с серьезным человеком. Не встревай, ладно?

– Даже если он будет нож для вас в кармане готовить?

– В таком случае шепни мне на ушку.

У Синякова оставалась одна-единственная надежда – на коменданта.

Однако того в кабинете не оказалось. Скудная казенная мебель была сдвинута в сторону и накрыта газетами. Солдатик в бумажной треуголке и замызганном хабэ соскребал со стен старую побелку.