Горец (4)
Шрифт:
Но - не дотянуться было тану до своего чулка. Да и не было с ним в этой битве традиционного ножа с топазом, вправленным в рукоятку.
Сплошной доспех испанской работы покрывал тело тана, от сапог до макушки облив его блеском полированной стали. И помехой оказался бы шотландский клинок для кованого точно по ноге наколенника.
Четыре комплекта таких лат - франкского образца, но толедской выделки - имелись в клане Мак-Лауд. А больше едва ли мог позволить себе и королевский двор.
И, действительно, -
Итак, тяжкие латы облегли тело четверых ап Форгеймов, а головы их скрылись под глухими шлемами. Не шлем-салад это был с половинным забралом - любимый наголовник хайлендских рубак. И не шлем-морион, применяемый стрелками, который, обеспечивая хороший обзор, оставляет открытым лицо.
Четыре глухих армэ - горшковидных шлема - венчали головы тана и его братьев. Человека, надевшего такой "горшок", почти невозможно поразить ни в голову, ни в шею.
Однако и сам он немногое сумеет увидеть сквозь узкую щель забрала...
Вот почему редко применяли сейчас армэ - легко в нем уберечь себя, но трудно следить за своими и врагами, трудно удержать нить управления боем.
А утратив эту нить - и себя не сбережешь...
Впрочем, именно на сей раз четверым рыцарям в доспехах высокой защиты надлежало сыграть свою роль... И чем неожиданней будет эта роль - тем неожиданней, быть может, окажется финал спектакля.
Спектакля, где нет зрителей, а расплата за участие в игре - жизнь...
Встали под вековым дубом, высящимся на окраине селения, четыре оруженосца. И каждый держал под уздцы рослого коня, тоже заключенного в сталь поверх стеганой попоны.
А через сучья древнего дерева были переброшены толстые канаты. С одного конца каждого из них была укреплена планка сидения, а за другой конец взялось по несколько здоровенных парней.
Тяжело, со звоном ступая, подошли к лошадям латники. С каждым шагом они глубоко впечатывали в вереск железные башмаки, оставляя на зелени черные шрамы.
А потом сели тан и его братья на планки-сидения. И взлетели вверх, когда потянули дюжие руки за канаты, переброшенные через ветви дуба.
Взлетели, как мальчишки на качелях... Или как казненные - на виселицах.
Взлетели - и опустились в седла с высокими, словно спинки кресел, луками.
Усмехнулись при виде этого старейшины клана: в их время - не так латники на коней взбирались... Когда они, старейшины, были молоды, - любой рыцарь, даже из самых тяжеловооруженных, сам ногу в стремя ставил, сам, без подсаживающих, взгромождал свое тело в седло.
Эх, молодежь изнеженная пошла... К чему только придет Хайленд еще через пару-тройку поколений?!
Как знать... Быть может, и правы старики.
И - отвыкли уже воители от тяжести полной брони, забыли о том, что для их дедов она была привычней, чем тяжесть нарядного камзола.
А с другой стороны...
С другой стороны - разве найдется старик, который не был в молодости сильнее, чем сам Финн Мак-Хумайл? Который бы стоил в бою меньше, чем десяток его никчемных, изнеженных внуков?
Который не жалел бы настоящее - время мельчающих людишек, и не печалился о будущем - времени людишек, вконец измельчавших?
Сначала двигались шагом, сберегая силы коней. И лишь когда до противника оставалось не более полета стрелы, - рванули галопом.
Не очень-то далеко бьет шотландский лук, куда слабее, чем большой лук английских йоменов. Шотландский полет стрелы - от силы четыре сотни ярдов.
Это расстояние конница, летящая во весь опор, преодолеет от силы за пол-минуты.
Пол-минуты - не так уж мало...
За такой срок можно прицельно выпустить три-четыре, а при умении даже весь колчан стрел. И каждая из них может наповал сразить даже панцирного ратника...
Но не только дальнобойностью уступает лук Единорога луку Льва... [Единорог - традиционный символ Шотландии; лев - Англии.] Пробивной силой - тоже. Да и меткостью, само собой. И лучникам Фархерсонов не хватило ни мощи рук, чтобы пробить стрелой полудюймовую сталь, ни зоркости глаза, чтобы послать пернатую смерть в щель стыка доспехов.
Перед фархерсоновским войском ровными линиями выстроились шеренги пехотинцев. В пять рядов. Копья - на руку, щиты - перед собой...
И невозможным казалось погнать коня на щетинившуюся копьями стену. Строй пехотинцев плотен, копья - длинны, задние ряды кладут древка на плечи передним, так что на каждого всадника одновременно смотрит два десятка граненых наконечников.
Это остановило бы обычную конницу. Вот именно - обычную...
А встречи с конным клином, во главе которого неслись не люди железные статуи - не ждали. И не были к ней готовы.
Возможно, лошади встали бы на дыбы, начали отворачивать. Но стальные оголовья коней содержали шоры - наглазники, выдуманные как раз для того, чтобы не дать им смотреть прямо перед собой, не позволить испугаться.
Люди - не испугаются... Человек может заставить себя взглянуть в глаза костлявой старухи без дрожи.
Единственный из всех живых тварей может это он...
...Когда со свистом раздался в стороны вереск и, выставив пики, галопом вылетела вперед четверка сыновей Форгейма, строй пеших копейщиков не дрогнул. Разом выставили они свое оружие навстречу смерти.