Чтение онлайн

Гитлер узнал о поражении, когда находился со всей своей свитой в Кобурге, в Баварии, и немедля разразился рыданиями, что он делает каждый раз, когда терпит поражение.

Однако в Германии все быстро меняется. Сегодня создается партийный альянс, а уже завтра он может быть разорван. На муниципальных выборах гитлеровская партия одерживала одну победу за другой, и вчерашний победитель Брюнинг вскоре почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Могущественные юнкеры предупредили Гинденбурга, что нынешний канцлер своими действиями толкает страну к большевизму. С другой

стороны, энтузиазм Гугенберга и Шахта по поводу Гитлера сильно поостыл. После новых успехов Гитлер значительно отдалился от них и снова взял на вооружение старые революционные идеи. Игра в «одурачивание дураков» начиналась еще раз.

Президент отправил в отставку канцлера Брюнинга; его заменил новый выдвиженец Гугенберга Франц фон Папен. Со своей стороны Гитлер обещал фон Папену свою поддержку.

Под влиянием этого обещания лощеный франт фон Папен, капитан в отставке гусарского полка, бывший атташе дипломатического корпуса, владелец католического журнала «Германия», человек очень коварный, автор хитроумных ходов и коварнейших планов, которому поручались самые безнадежные миссии, неисправимый дилетант, обреченный постоянно испытывать горечь разочарования, почувствовал, что его положение дает ему возможность диктовать свои условия. «Гитлеру опять поставлен мат», - констатировал Гугенберг 20 июля 1932 года.

Но на выборах в рейхстаг 31 июля 1932 года нацисты получили 230 мест.

Вечером того же дня отряды СА, решив, что пришло время действовать, провели серию кровавых акций в Кенигсберге. Через несколько дней поступило сообщение о политических убийствах в Силезии. В Потемпе членами СА был забит до смерти на глазах своей матери рабочий-горняк Пьетцух. Убийцы были арестованы и приговорены к смерти, но Гитлер заявил о своей солидарности с ними и послал им в тюрьму телеграмму с выражением симпатии.

Генерал Курт фон Шлейхер, министр рейхсвера в кабинете фон Папена, решил, что пора занять решительную позицию. Шлейхер был амбициозным человеком, склонным к интригам. Не так давно он сблизился с Эрнстом Рёмом и, с согласия последнего, одобрил свержение Брюнинга с поста канцлера - при условии, что Гитлер сам не будет претендовать на это кресло. Он же - с согласия Гитлера - вручил власть фон Папену. Теперь генерал фон Шлейхер сообщил нацистам, что, если они будут продолжать противозаконные действия, фон Папен объявит о введении военного положения, а части рейхсвера откроют по штурмовикам огонь на поражение.

Что было делать Гитлеру? Поднимать новый путч? А вдруг рейхсвер действительно получит приказ стрелять по СА и тринадцати миллионам немцев, поддерживающих Гитлера?

Но нет, Гитлер решил идти другим путем. В качестве награды за поддержку правительства фон Папена он настойчиво требовал «три ночи свободы для СА», то есть предоставления трех ночей безнаказанного насилия и убийств. Фон Папен отказался взять на себя ответственность за подобное решение, и на следующий день Гитлер, Рём и Фрик отправились на аудиенцию к президенту Гинденбургу.

Их встретил старик, опирающийся на трость. Нахмурившись, он смотрел на трех мужчин, стоящих перед ним.. Ему был отвратителен

Рём с его наклонностями гомосексуалиста. Гитлер в его глазах оставался «богемским ефрейтором» (Гинденбург никогда не соглашался с тем, что Гитлер - австриец). Вильгельм Фрик же для него вообще не существовал.

– Вы требуете власти, - прорычал фельдмаршал.
– Я могу предложить вам только министерство почт.

Гитлер пытался пуститься в объяснения, но фельдмаршал резко оборвал его.

– Вы нарушили данное Вами обещание поддерживать фон Папена.

Аудиенция продолжалась менее десяти минут. Упавшие духом нацисты ушли. Гинденбург шел с ними до двери и грозил палкой.

– И больше никаких актов насилия!
– прикрикнул он им вслед.

Он был похож на Фридриха Вильгельма, короля-сержанта, который лично устраивал разносы своим мятежным вассалам.

И вновь произошла быстрая смена декораций. Поражение, которое потерпел Гитлер, оказалось ничего не значащим. Его популярность росла, и он решил бороться с фон Папеном старыми парламентскими методами. В результате мы стали свидетелями замечательного спектакля под названием «Нацисты защищают институты Веймарской республики в берлинском рейхстаге». Геринг выступил в защиту демократии, а коммунисты объединились с нацистами. Это было недоступно пониманию обычного человека. В результате фон Папен был вынужден уйти в отставку и уступить пост канцлера генералу фон Шлейхеру.

План Шлейхера был очень прост: он хотел избавиться от Гитлера, но сохранить правильные и полезные элементы национал-социализма. Он хотел создать правительство, опирающееся на широкую поддержку народа, на рейхсвер, профсоюзы и интеллигенцию. Кого он мог избрать себе в помощники, кроме блестящего организатора и настоящего социалиста Грегора Штрассера?

Грегор Штрассер колебался. Если бы он согласился стать вице-канцлером, а возможно, когда-нибудь и канцлером, не станет ли это предательством по отношению к Гитлеру?

Он хотел, чтобы его совесть была чиста, и обратился с этим вопросом к президенту Гинденбургу.

«Я даю вам слово чести, - заявил Гинденбург, - что богемский ефрейтор никогда не будет канцлером».

Грегор поехал в Мюнхен, чтобы проконсультироваться с Гитлером и передать ему слова Гинденбурга.

После некоторых колебаний Гитлер дал принципиальное согласие на назначение Грегора вице-канцлером и пообещал приехать в декабре в Берлин, чтобы обсудить детали формирования нового кабинета фон Шлейхера.

Я уже отмечал, как быстро менялись события в 1932 году. Грегор, заручившись поддержкой Гитлера, предложил Шлейхеру нового союзника - лидера свободных немецких профсоюзов господина Теодора Лейпарта.

И вновь встревожилось прусское юнкерство. Для чего они свергали Брюнинга, если правительство вновь движется влево?

Осознав свою ошибку, Гугенберг и Шахт возобновили переговоры с Гитлером. Фон Папен также искал союза с ними. Примирение бывшего канцлера с Адольфом произошло в Кельне, в доме богатого финансиста еврейского происхождения Шредера, который оплачивал счета новой нацистской избирательной кампании.