Гитлер и я
Шрифт:
Члены партии, которые последовали за мной, в основном были идеалистами, и их число, понятное дело, было очень небольшим. Но вскоре в наши ряды влились члены отрядов «Стальной шлем», «Вервольф» и «Младогерманский Орден» - военизированных ненацистских формирований.
Теперь в них вступали не только ветераны войны. В поисках политических идеалов туда шли представители нового поколения. Веймарская республика была для них отвратительна, а гитлеровская пропаганда еще не успела развратить их. Весть о моем разрыве с Гитлером дала им новую надежду.
Затем к нам присоединилось Крестьянское революционное движение, лидер которого Клаус Хайн приехал из Шлезвиг-Гольштейна. Это были деревенские
Таким образом, я мог опираться на группы верных сторонников. В мои планы не входило терроризировать страну или использовать те же методы, что и нацисты. Однако я должен постоянно быть в состоянии дать нацистам решительный отпор. В первую очередь мне нужно было привлечь на свою сторону немецких социалистов и дать возможность широким массам познакомиться с моей программой и идеями.
В это время у меня начали налаживаться контакты с одной из самых интересных груш; - «Таткрайс» («Кружок Действия»). Это был союз интеллектуалов, а выпускаемая ими газета «Ди Тат» («Действие») имела большую популярность в военных кругах. Во главе этой группы стоял доктор Ганс Церер, а его заместителем был замечательный чело-пек - Фердинанд Фрид, который сейчас является единственным и чрезвычайно полезным помощником министра господина Дарре. Фрид только что опубликовал сенсационную книгу «Сумерки капитализма».
Все эти разнообразные элементы вскоре объединились в «Черный фронт», невидимую, но вездесущую силу, внушавшую ужас Гитлеру и его приспешникам даже тогда, когда мне пришлось уехать за границу.
Создание подобного тайного общества было связано с множеством проблем. У нас не было денег, и мы не могли рассчитывать на официальные пожертвования своих сторонников. Каждый из нас оставался членом своей организации, и нас объединяла лишь взаимная симпатия. Это была разновидность масонской организации, которая пустила корни в каждом классе, касте или партии германского общества. Руководящее ядро организации, которое я возглавлял, состояло из верных друзей, порвавших с нацистами и официально сотрудничавших с «Черным фронтом». Остальные члены организации оставались в тени. Таким образом, слово «черный» в названии «Черный фронт» означало еще и невидимость и неуловимость наших действий для немецкого общества.
«Черный фронт» должен был стать «школой офицеров и сержантов Германской революции». Эмблемой официальных членов партии была булавка в виде скрещенных меча и молота. Вместо «Хайль Гитлер!» мы кричали «Хайль Дойчланд!».
Журнал «Ди Тат» не соответствовал нашим целям. Нам нужен был, по крайней мере, еженедельник, и мы выпустили первый его номер, не зная даже, хватит ли у нас денег, чтобы выпустить второй. Однако наше дерзкое предприятие имело успех, превзошедший всякие ожидания. Мы не только не влезли в долги, но напротив, газета, которую сначала мы назвали «Германская Революция», а затем просто «Черный фронт», стала расходиться большим тиражом. В ней мы излагали принципы возрождения Германии, а также развлекали читателя интересными подробностями из жизни партии Гитлера. В 1931 и 1932 годах мы начали выпуск трех еженедельников - в Берлине, Бреслау и даже в Мюнхене.
Я контактировал только с теми лидерами организаций, которые нам симпатизировали. Им я передавал листовки и памфлеты, да и всякую другую литературу, из которой они могли узнать об основных пунктах нашей программы национального возрождения, что и было моей главной целью.
Мы проводили собрания «Черного фронта» в обстановке строжайшей секретности в помещениях, принадлежащих «Таткрайс». Эта организация
Гитлер, освободившись от настоящих революционеров в рядах партии, почувствовал себя свободным и полным ходом двинулся навстречу реакционным силам старого режима. Ничто уже не мешало ему создать тесный альянс с финансистами и промышленными магнатами. От своих богатых и влиятельных покровителей он ожидал помощи в получении права выступления на публичных митингах в Берлине, и в конечном итоге, естественно, содействия в достижении победы в Северной Германии. Он также обдумывал возможность сместить Грегора и планировал расширить сферу деятельности штурмовиков, на грубой силе которых держалась вся его власть в партии. Роль первой ласточки, приносящей весну, здесь сыграл Тиссен, сразу же за ним последовали Гугенберг и Шахт.
Альфред Гугенберг - любопытная личность, типичный пруссак старой закалки, тяжелый, умный, грубый, но более-менее честный. Он был лидером пангерманцев, партии, которой сильно симпатизировали промышленники. Душой этой партии всегда была Пруссия. Кстати, между пангерманцами и великогерманцами, которых часто путают друг с другом за границей, есть существенное различие. Первые стремятся к доминированию Германии во всем мире, в то время как цель вторых - объединить все земли, населенные немцами, возможно, в виде какого-либо федерального государства, при отсутствии каких бы то ни было империалистических амбиций.
Гугенберг был единственным человеком в Германии, который осознавал жизненную важность пропаганды. Во время мировой войны он управлял величайшей пропагандистской машиной в мире. Концерн Шерла, который печатал большую часть правых газет, официальное агентство новостей «Телеграфен Юнион Интернационале» и кинокомпания «УФА» являлись его частной собственностью.
Сотрудничество с Гугенбергом означало бы тысячекратное усиление мощи нацистской пропаганды, а Гугенберг со своей стороны старался усилить свое влияние на немецкий народ. Одним из тех, кто пользовался доверием Гутенберга, был советник Банг из Дрездена, один из ведущих промышленников Саксонии, участвовавший в подготовке ультиматума Гитлеру. Этот человек также постоянно контактировал с фюрером. Советник с искусством дипломата свел этих двоих.
Шахт и Гитлер познакомились примерно таким же образом. Вскоре после того, как Ялмар Шахт вышел из демократическои партии в знак протеста против экспроприации имущества императорской семьи, Гитлер встретился с ним, держа эту встречу в строгом секрете от партии. В дневнике первой жены Геринга записано: «Мы с Германом ждем сегодня в гости Ялмара Шахта и Адольфа Гитлера». Впоследствии мы узнали, что Шахт согласился на сотрудничество с Гитлером при условии устранения братьев Штрассер.
Для этого сотрудничества не возникало (или почти не возникало) никаких препятствий. Шахт вынужден был уйти с поста президента Рейхсбанка в связи с тем, что он не согласился принять репарационный план Янга. У Шахта были непомерные амбиции: он мечтал стать канцлером или по меньшей мере министром национальной экономики в правом кабинете и оспаривал у Франца фон Папена право называться самым бессовестным оппортунистом Германии.