Чтение онлайн

Менее чем через два года, узнав о встрече Бухруккера с Гранцем, он рявкнул: «Избавьтесь от него!» Гиммлер понимал, чего от него ждут.

Тайная операция, которая должна была стоить жизни Бухруккеру и «герою Вердена», имела лишь частичный успех. Мои товарищи, наученные горьким опытом, были вооружены и не теряли бдительности. Нападение было отбито, хотя Гранц был ранен, а Бухруккеру разбили нос. Бедный доктор Гранц! Пожалуй, было бы лучше, если бы он погиб от полученных ран. С 1933 года он находится в концентрационном лагере. В течение шести лет ему не предъявляют обвинение и даже ни разу не вызвали на допрос. Подобные инциденты происходили

в Гамбурге, Франкфурте и Штутгарте. И хотя бандам убийц было поручено прикончить моих друзей, в отношении меня они получили строгий приказ взять живым и невредимым. Даже ранить меня им было запрещено.

Это оказалось нелегкой задачей. Я вспоминаю головокружительную погоню в маленьком городке Росток. Я возвращался с митинга, когда увидел, что меня окружили. Мимо проезжало такси. Я выхватил револьвер и ухитрился запрыгнуть в машину и уехать. Мои преследователи тоже взяли такси, и началась погоня.

Их было двенадцать против меня одного, и каждый раз, когда я просил таксиста притормозить, чтобы он мог высадить меня у кафе, ресторана или винного магазина, сзади вырастал хвост из двух или трех такси. «Вперед», - кричал я водителю, и мы мчались дальше.

Внезапно прогремело два выстрела из револьвера, вдребезги разбивших стекло автомобиля. Водитель резко затормозил и, спасаясь от возможной гибели, бежал, бросив машину на произвол судьбы. Я оторвался от преследователей всего на две минуты, и необходимо было действовать решительно. Оказавшись у входа в многоквартирный дом, я без раздумий нажал кнопку звонка. К счастью, портье, который недавно запер двери, открыл мне сразу же.

– Что вам угодно?
– спросил он, но я оттолкнул его, захлопнул за собой дверь и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через четыре ступеньки.

На втором этаже я остановился и позвонил в первую попавшуюся дверь. Время чудес еще не прошло - дверь открыла женщина! Она пригласила меня войти; я объяснил ситуацию, и она позвонила в полицию.

Через десять минут открылась дверь соседней комнаты и вошла девушка. Ей было лет семнадцать.

– Хайль Гитлер!
– сказала она вместо приветствия.

– Эта девушка - поклонница Гитлера?
– спросил я ее мать.

Последовал утвердительный ответ.

Несмотря на всю сложность моего положения, ситуация показалась мне забавной. Я вытянулся по стойке «смирно» и представился в манере немецких офицеров:

– Отто Штрассер, лидер «Черного фронта».

Она вскрикнула и сильно побледнела.

– Люди Гитлера ждут меня у входа в ваш дом, - добавил я, - а полиции все еще нет.

Не отвечая мне, девушка подошла к окну и открыла его. Она высунулась наружу, осмотрела улицу и сказала серьезным голосом:

– Да, они там.

Бедная маленькая девочка! Какие жуткие истории она, должно быть, слышала обо мне и моих товарищах. Она вся дрожала. Я рассказал ей о погоне, и ее взгляд наполнился решимостью.

Но вот раздался скрип тормозов подъехавшей машины и топот убегавших людей. Зазвучали команды: «Сюда! Сюда! Задержать их!»

– Это полиция, - сказала девушка.
– Теперь все в порядке. Я надеюсь, что большинство из них арестовано.

Еще очень долго я продолжал получать письма от этой девушки - былой поклонницы Гитлера.

Наши митинги постоянно подвергались нападениям, но практически всегда нападавшие получали решительный отпор. Вместо того чтобы запугать нас, эти преследования и нападения, наоборот, способствовали росту

нашей популярности. К концу 1932 года «Черный фронт» стал значительной политической силой в стране.

Я придумал новую форму проведения митингов - в виде публичных дебатов между оппонентами. Каждому выступающему давалось 10 минут на изложение его точки зрения, после чего он уступал трибуну своему противнику. При желании первый оратор мог получить потом еще 10 минут для ответа оппоненту. Такой подход казался мне абсолютно честным, - ведь каждая сторона имела возможность немедленно ответить на аргументы противоположной стороны. Нападки на отсутствующих оппонентов были запрещены. Если же кто-нибудь позволял себе переходить на личности, то ему раз и навсегда запрещалось принимать участие в прениях. Я обнаружил, что при таком подходе люди становятся значительно менее восприимчивы к краснобайству и обращают больше внимания на факты и аргументы сторон. Я оклеил берлинские стены плакатами с призывом к Гитлеру и Геббельсу принять участие в этих дебатах и попытаться оправдаться в наших глазах. Естественно, что этот призыв остался без ответа.

У Гитлера были куда более далеко идущие планы. В результате ловких и неожиданных маневров он получил надежду стать рейхсканцлером.

К концу 1931 года в Гарцбурге под совместным руководством Гутенберга, Гитлера и Шахта был создан единый фронт, куда входили нацисты, пангерманцы, «Стальной шлем» (в «Черный фронт» тайно входила лишь молодежная секция этой организации), СА и крестьянское движение Ландсбунд. Члены этого фронта не ладили друг с другом, и единственное, в чем они сходились, было желание сместить канцлера Брюнинга и заставить президента страны фельдмаршала Гинденбурга привести к власти правое правительство. Однако их надежды не оправдались. На выборах в рейхстаг в 1932 году с небольшим преимуществом победил Генрих Брюнинг.

Социал-демократы не испытывали особой любви к Брюнингу, который проводил политику всеобщей экономии, урезания заработной платы и снижения уровня жизни, но у них не было своего кандидата, который мог бы противостоять «неистовому оратору из Браунау».

Однако на горизонте появилась еще одна серьезная проблема - очередные выборы президента Германии. Гарцбургский фронт приобрел такое влияние, что без сотрудничества с ним повторное избрание Гинденбурга, за которое ратовал Брюнинг, казалось совершенно невозможным. Гитлер проинформировал Брюнинга, что он мог бы поддержать старого президента при условии, что тот создаст правый кабинет и назначит его канцлером. Сложилась парадоксальная, абсолютно уникальная в истории расстановка сил. Прусский милитарист фельдмаршал фон Гинденбург стал кандидатом демократических сил Германии, а революционера Адольфа Гитлера, которого финансировал Гарцбургский фронт, поддерживали реакционные элементы старой Пруссии.

Но Гугенберг был предусмотрительным человеком и понимал, что опрометчиво оказывать Гитлеру безоговорочную поддержку. Гинденбург получил значительное большинство в первом туре, но в связи с тем, что коммунисты неожиданно внесли в списки кандидатов своего лидера Эрнста Тельмана, пришлось проводить второй тур. Гитлер, имея за спиной все голоса Гарцбургского фронта, резко пошел вверх, однако это не принесло ему ожидаемой победы. На пост президента был повторно избран Гинденбург. Во второй раз Генрих Брюнинг переиграл Адольфа Гитлера. Без постоянной поддержки своего канцлера Гинденбург не смог бы одержать победу.