Гипнотизер
Шрифт:
— Прошу прощения, за то что тревожу вас в столь трудный для семьи час, — сказал инспектор Риверс. — Я понимаю, насколько тяжела боль утраты. Однако вы должны понимать, как важно для всех нас узнать, при каких обстоятельствах был убит лорд Эллис. Я займу ваше внимание еще на одну минуту.
Все находились в сборе, и он мог продемонстрировать им одну вещь. Инспектор развернул пакет, и по комнате прокатился возглас удивления. Он принес кинжал — это было самое красивое оружие, которое ему когда-либо приходилось держать в руках. Лезвие сделано из серебра, вещь исключительно
— Где вы его достали? — подал голос герцог.
— Вы узнаете его, ваша светлость?
— Я не узнаю его, но очевидно, что эта вещь представляет собой большую художественную ценность. Только посмотрите! Да это же настоящее произведение искусства. Как такое сокровище могло оказаться у вас?
Герцогу непременно хотелось потрогать кинжал: он хорошо рассмотрел рубины, но был прикован к дивану, иначе бы тут же встал и схватил кинжал без всяких церемоний.
— Как такое сокровище оказалось у вас в руках? — повторил он снова, не скрывая, насколько расстроен происходящим.
— Это оружие убийства, ваша светлость.
— Это просто невозможно!
— Кинжал был обнаружен в зарослях на площади, неподалеку от тела. На нем оставались следы крови вашего сына.
В комнате раздались возгласы, где были смешаны горе и ужас.
— Прошу прощения за то, что обременяю вас подробностями, но нельзя не упомянуть об этом. Врачи, которые осматривали тело, считают, что покойный был убит именно этим оружием.
Даже старшая дочь-красавица застыла на мгновение, слишком шокированная, чтобы проливать слезы. Однако в эту минуту раздался голос матери, объятой праведным гневом.
— Я считаю, что не стоит посвящать этих детей в столь прискорбные детали. Есть вещи, которые не подлежат обсуждению, — твердым голосом вымолвила леди Розамунд.
— Вы узнаете этот предмет? — как ни в чем не бывало обратился инспектор к молодым людям.
Девушки с удивлением посмотрели на кинжал, поблескивающий в руках полисмена, и покачали головой. Этот кинжал стал причиной смерти их отца. Он блестел. В комнате стояла звенящая тишина, прерываемая неровным дыханием герцога.
— Долгое время мы жили в Уэльсе, — наконец начала объясняться младшая девушка, как будто посчитала себя обязанной выступить от имени брата и сестры, но ее голос тут же задрожал. — Мы ничего не можем знать.
Юноша, храня молчание, стоял, низко опустив голову, словно его мучила жуткая боль. Одного взгляда было достаточно, чтобы ощутить его страдания, — когда он смотрел на кинжал, в его глазах горел гнев.
Наконец инспектор Риверс поклонился молодым аристократам.
— Благодарю вас за то, что уделили мне время. Примите мои соболезнования, ваша утрата невосполнима.
Леди Розамунд взглянула на детей, но ничего не сказала.
Он снова заговорил.
— Тело будет возвращено семье, как только закончатся все формальные процедуры, но вам предстоит пройти дознание. Ваша светлость, я должен предупредить вас о том, что при сложившихся обстоятельствах — ведь речь идет о насильственной смерти — вызовут именно вас.
— Меня? — Герцог не скрывал возмущения.
— Ведь именно вы последним видели лорда Эллиса живым.
Необыкновенный голос леди Розамунд словно разрезал тишину, до того как герцог успел ответить инспектору.
— Я видела своего мужа последней, поэтому на дознание отправлюсь я.
— Не думаю, что от вас потребуется такая жертва…
— Я согласна явиться, — перебила она его.
Казалось, герцог Ланнефид едва слушал, о чем говорилось в его гостиной. Он вдруг заявил:
— Я хочу этот кинжал. Я готов купить его.
Он не сводил взгляда с инкрустированной драгоценностями рукоятки. Инспектор не мог скрыть удивления.
— Ваша светлость, это орудие убийства, а значит, сейчас не может быть и речи о продаже.
С этими словами он аккуратно завернул кинжал в газету и направился к выходу.
— Констебль.
Инспектор решил, что леди Розамунд обращается именно к нему, и повернулся. Он увидел, что она колеблется. Она кусала белые губы и не знала, говорить или хранить молчание.
— Я куплю его, — снова заявил герцог.
В его голосе слышалась ярость, и инспектор еще раз поразился подобной настойчивости. Затем он перевел взгляд на жену покойного. Она все еще молчала. Наконец леди Розамунд вымолвила:
— Мне кажется, что давно, еще когда я впервые встретила своего мужа, я видела у него кинжал, похожий на этот.
— Откуда у него могло быть такое сокровище? Я не мог не знать о том, что он владеет подобной красотой, — резко отозвался герцог. — Будь у него такой кинжал, мне наверняка было бы известно об этом, потому что он мог купить его только за мои деньги!
— Я не видела его много-много лет, — слегка пожав плечами, невозмутимо произнесла леди. — Возможно, он продал его или подарил кому-нибудь. Конечно, я могу ошибаться. Но я готова заплатить за него как за…
На мгновение инспектору показалось, что леди Розамунд хочет сказать: «как за память», но она остановилась.
— Я куплю его, — повторила она. — Когда это будет позволено.
Констебль Форрест на своем неизменном посту у дверей сначала решил, что ослышался: «В этом семействе все хотят купить орудие убийства?» Конечно, кинжал был великолепен, но слова обитателей этого дома, как и их поступки, не поддавались пониманию. Он покачал головой, выражая удивление и неодобрение, но на него никто не обратил внимания. Форреста снова восхитила легкость, с какой инспектор Риверс выходил из щекотливых положений, подобных этому: он слегка поклонился, сказав, что не в силах исполнить эту просьбу по объективным причинам, и повернулся к выходу.