Чтение онлайн

Я беру полотенце и обматываю им нижнюю часть своей руки. Она наклоняется над ней и осматривает меня со всех сторон.

— Твоя средняя костяшка... Эдгар, это кость? Я беспокоюсь, что тебе нужны швы.

Я фыркаю.

К черту, я так не думаю. Не сегодня. Ни в какой другой день.

— Нет.

Я начинаю давать задний ход, но она вскидывает свою руку, отвлекая меня.

— Подожди.

Она снова заглядывает в пакет и вытаскивает рулон медицинского бинта. Она держит бутылочку спирта для протирания и тюбик мази

с антибиотиком.

— Ты должен использовать «Неоспорин».

Я вырываю бинт из ее рук и начинаю бинтовать полотенце вокруг своей руки, так что мы, черт побери, наконец, можем поехать.

Она касается локтя моей раненой руки, и я скидываю ее с себя.

Я борюсь с бинтом и полотенцем, когда стыд снова подкрадывается ко мне. Чем скорее я отвезу ее задницу в аэропорт, тем лучше. Я не могу делать это дерьмо с ней. Я думал, что... Я не знаю, что. Я был так чертовски глуп.

— Тебе явно нужна помощь, — ее голос прорывается сквозь низкое жужжание кондиционера. — Почему ты не разрешаешь мне помочь тебе?

Я игнорирую ее, пытаясь прибинтовать проклятое полотенце к моей руке. Когда это наполовину сделано, и бинт задерживает большую часть крови, я даю задний ход и выезжаю со стоянки.

Вот это да. Ладно. Гребаное головокружение. Я могу вести. Аэропорт недалеко.

— Хочешь, поведу я? — бормочет она, когда я выруливаю к выезду с федеральной автомагистрали.

— Нет.

— Эм, Эдгар?

Я выдыхаю, не отрывая взгляд от дороги.

Она использует эту возможность, чтоб сказать нечто большее.

— Мне жаль, что я только сейчас напоминаю об этом... но я не могу поехать в аэропорт. Мой чемодан у тебя.

Я перестраиваюсь в другой ряд, правее, так что джип удобно расположен к съезду на аэропорт.

— Я могу отправить его почтой.

— Да... но, но у меня нет моего удостоверения. И как насчет... туфель. Помнишь?

Мой взгляд перемещается на нее. Дерьмо. Я полагаю, она права.

Я начинаю съезжать к аэропорту.

— Тогда вернемся в клуб. Кто-нибудь может отвезти тебя обратно.

Я чувствую усталость. И мне, правда, плевать. Я делаю разворот у аэропорта и возвращаюсь на федеральную автомагистраль к центру Вегаса.

Бл*дь. Моя рука болит чертовски сильно, но это сохраняет меня эмоционально стабильным. Глазами я ориентируюсь по полосам дороги, растянувшейся передо мной, и пытаюсь притворяться, что веду сам.

— Ты, правда, собираешься в дом Матери? Сегодня вечером? — спрашивает ее осторожный голос.

Я смотрю на нее и сжимаю свои зубы.

— Не твое дело.

Последняя вещь, которая мне нужна, это ее жалость. Не хочу ее беспокойства обо мне. Не хочу ее заботы обо мне.

Я не могу справиться с ее сочувствием, так же как я не могу справиться с ее привязанностью. Я даже не могу справиться с рукой Леа вокруг моего члена.

Я шевелю пальцами и пытаюсь сосредоточиться на дороге.

Леа

Возвращение

в Вегас кажется ускоренной перемоткой вперед. В одну минуту мы снова на федеральной автомагистрали. Он не разговаривает со мной, а я в раздумьях о Шелли.

Явно, что это подружка.

Я полагаю, что я должна беспокоиться о времени, потому что в следующее мгновение я замечаю, где мы, мы на Лас–Вегас–Стрип. Я смотрю на часы: уже поздно. Почти шесть тридцать.

— Ты можешь просто отвести меня в MGM Grand, — слышу я свой голос.

Я складываю руки перед собой. В моей груди ноющая боль. От знания, что больше нет шансов. Прощание всего в полутора или двух километрах.

Кем бы ни была Шелли, она очевидно очень важна для него. Намного важнее, чем я. Думаю, я должна радоваться. Он двигается дальше. Он заботился о ком-то, и она явно непросто одна из его саб.

Это хорошо, говорю я себе. Может быть.

Я не знаю, что произошло между ними, но это похоже на напряжение.

Я задаюсь вопросом, должна ли я рассказать ему больше о себе. О том, как упорно я пыталась найти его. Как после того, как нас спасли, моя мама вернулась туда со мной и сама вошла внутрь. Как она ушла на час, пока я ждала в машине. Как она вернулась с тремя его блокнотами.

Истории обо мне. Его сказки для меня.

Я поглядываю на него, и просто начинаю говорить. Бормочу в свои колени. Я не могу поднять голову полностью или говорить громко.

— В конечно итоге у меня оказались твои блокноты, — шепчу я. — Все эти истории, что ты сочинил для меня. Это то, как я узнала, что ты был настоящим. Не просто сном или чем-то еще. Они все еще у меня, — говорю я ему. Как это печально. Я полагаю, что все это на самом деле, очень печально.

— Прости, — говорю я ему. Я поднимаю голову.

Его глаза скользят по мне, расширенные и наполненные злостью.

— Я так долго искала тебя. Я не знала твоего имени. Я думала, что придумала тебя в своей голове. Я думаю, что достаточно нормальная иногда, но нет.

Его выражение лица ожесточается.

— Я добавила объявление на «Крейглист» [2] , — говорю я ему, когда мы приближаемся к MGM Grand.

— По всему Колорадо, Калифорнии, даже Вегасу разыскивали дважды. Я написала «Леа ищет Гензеля». Я получала ответы, но это был не ты.

Их было так много. Каждый раз, когда я закрывала глаза ночью в течение этих лет, я могла слышать его голос и чувствовать его руки на мне. Как я плакала из-за него в любое время, постоянно. Как я все еще иногда делаю.