Чтение онлайн

Я перевожу глаза на него. Кажется, его устраивает все это, но я не могу ехать так долго молча. Если он думает, что может сидеть здесь и слушать скучные рыночные новости, он ошибается.

Я наношу немного блеска для губ и приглаживаю волосы. Затем смотрю на него, как будто все нормально, как если бы это было нормальным.

— Когда ты купил его? — спрашиваю я непринужденным тоном.

Мои слова на мгновение повисают в воздухе. Он немного убавляет громкость радио и, мельком глянув на меня, произносит:

— Восемь лет назад.

— Ты часто ездишь туда? — спрашиваю

я несколько минут спустя.

— Не очень, — говорит он.

Я вижу, как он слегка вздрагивает, когда двигает перебинтованной рукой.

— Твоя рука в порядке?

— В порядке.

Так вот как это. Ладно, я перехожу, черт побери, к делу.

— Это будет длинная поездка, — говорю я.

— Твой выбор.

— Ладно. У меня есть много глупых приложений с играми на телефоне. Я даже скачала два романа. Один The Rockstars of Romance, и этот новый Shh, Mom’s Reading. Я уверена, что я могу развлечь себя, читая о большом, твердом члене, который принадлежит не тебе.

Я жду его реакцию — что-нибудь; все, что угодно — кажется, я ее получаю. Он вытягивает свою правую забинтованную руку и прибавляет громкость радио. От меня не ускользает, как его лицо на мгновение искажает боль, потому что он разогнул два пальца.

Минутой позже я вспоминаю другую ночь: на левой стороне руля есть две кнопки регулировки громкости.

***

Час спустя он паркуется на стоянке продуктового магазина. Он что-то настраивает, в результате чего огни приборной панели светят ярче, затем он поднимает глаза, знакомые мне глаза Гензеля, на меня.

Даже в тусклом свете они... пронзительные. Жаркие.

— Здесь есть «Вендис» и «Макдональдс» в «Ричфилд» [5] , или мы можем подождать час или около того, пока не доберемся до Салина. Там есть «Сабвей».

Прежде чем я отвечаю, он вытягивает руку на заднее сиденье и перекладывает себе на колени черную сумку. Я наблюдаю, как с помощью зубов, он расстегивает ее, пока держит левой рукой, но я не рискую предложить ему помощь.

Он вытаскивает горсть протеиновых батончиков и две бутылки воды. Протягивает мне один из батончиков, одну бутылку, а вторую бутылку берет себе.

Прежде чем он может сделать еще что-то до смешного упрямое, я выхватываю ее из его руки и откручиваю крышку.

— Вот, — говорю я ему, вскинув брови.

Он смотрит на меня долгим взглядом, прежде чем делает большой глоток. Затем, поставив бутылку в свой держатель, отвернувшись от меня, говорит:

— Что это будет?

Я разворачиваю протеиновый батончик и кусаю. Неплохо. На вкус как арахисовая паста.

— Я могу подождать, — говорю я ему.

Я все еще жую, когда мы снова движемся, выруливая с парковки назад на федеральную магистраль.

Когда он увеличивает скорость и перестраивается в левый ряд, я складываю упаковку от батончика в сумку и осмеливаюсь задать вопрос.

— Почему «Лес» выглядит как дом Матери?

Я даже не смотрю на него.

Чувствуя

себя глупой, раздраженной, я снова вставляю наушники в уши и включаю Лану дель Рей. Я не могу точно определить момент, когда мои глаза закрылись, но в следующий раз, когда я открываю их, меня поднимают сильные руки. Яркий свет жалит глаза.

— Мы приехали, — шепчет его низкий голос.

Я слегка напрягаю плечи и приподнимаю голову, глядя на обычный, семейный отель из кирпича с красной крышей.

— Не беспокойся, — говорит он, когда мы быстро проходим через тускло освещенный холл и начинаем подниматься по лестнице. — Я принесу твои вещи в твою комнату, — секундой позже, открыв дверь лестничной клетки на втором этаже, он шагает по коридору, обращаясь ко мне: — Номера примыкают друг к другу. Но я не хочу твоей компании.

Он кладет меня на пушистое, белое одеяло и смотрит на меня своим странным, жестким взглядом. Затем он проходит через дверь между нашими комнатами.

Леа

Я просыпаюсь от странного шума в комнате, погруженной в темноту, мой разум судорожно начинает обрабатывать информацию с того самого момента, в который я отключилась: я плачу в подушку, посреди комнаты, заполненной средствами гигиены, закусками, купленными на заправочной станции, и различными всевозможными мелочами, способствующими комфорту.

Я не знаю, может, пока я спала, он останавливался на заправочной станции или, может, он купил все внизу на рецепции, принес потом в мою комнату и положил на столик, где стоит телевизор. Тут лежат булочки с корицей, две коробки хлопьев, ароматизированная вода, дезинфицирующее средство для рук, крем, автомобильная подушка и свежая зубная щетка. Также еще два пакета молока, которые я обнаружила в холодильнике, все еще теплый чизбургер и картошка фри, которая была уложена в бумажный пакет. Но, что поразило меня больше всего, там были шоколадка «Твикс», ароматные конфетки «Нердс» с фруктовыми вкусами, и две бутылочки спрайта. Я могла до бесконечности говорить о моих любимых вкусняшках, но он все же запомнил.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и смаргиваю их в темноте.

Хотя я не могла видеть дверь, ведущую на второй этаж, я понимала, что она заперта. Я сразу же начинаю делать свои дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.

Я приподнимаюсь на локте и думаю, что мне нужно встать и сесть на стул, чтобы ощутить под ногами твердую землю. Когда я выскальзываю из кровати, замечаю межкомнатную дверь, она приоткрыта, в проеме между дверью лежит его туфель.

Что за фигня?

Он что, сделал это, потому что я ему рассказывала, что не выношу закрытых дверей? Когда он сделал это?

Я обхожу вокруг кровати, чтобы проверить и отрегулировать настройки, в тот же момент, замечая квадратик света, который исходит от устройства, которое лежит на стуле рядом с приоткрытой дверью. Хмм. Похоже на… мой телефон? Я поднимаю его и вижу, что экран светится розовым.

На экране высвечивается надпись — розовый шум. Так вот откуда исходит звук. Потому что я не помню, чтобы так громко работал кондиционер.