Чтение онлайн

А вот случившийся раз сильный ливень она пережила довольно своеобразно. Поняв, что построить шалаш не успеет, а более укрыться негде, Роби быстро сняла всё, туго связала в узел – сверху непромокаемая кожаная куртка, и спрятала вещи в дупле дерева. Сама же, как только разразилась гроза со вспышками молний и ударами грома над головою, принялась бешено скакать и прыгать, размахивая всеми четырьмя. Не сколько от избытка эмоций, сколько чтоб не замёрзнуть…

Ита

удобно устроился в тени огромной пальмы на берегу океана, в моей прошлой жизни называвшегося Атлантическим. Ствол огромного дерева причудливо изогнулся над белым прибрежным песком, словно для того, чтобы закрывать исследователя от палящего солнца. Шестнадцатый градус северной широты, некогда благословенный, а сейчас, пожалуй, даже слишком горячий климат.

Стрейнджер внимательно изучал отчёт брейна о сканировании нового вида медузы. Диаграммы, графики, изображения виртуальных срезов тканей мелькали перед ним, выводимые электронным мозгом диская прямо на сетчатку глаза. Этот способ экономил массу энергии.

Я извинилась за беспокойство, попросила уделить нам минутку внимания. Переключив мозг в режим фоновой загрузки научной информации без её немедленного осмысления, Ита вежливо отозвался сигналом готовности к ментальному контакту.

Зная, что инопланетянин каждый вечер знакомится с результатами нашей работы по сбору фактов, мы сочли возможным обойтись без утомительных предисловий.

– «Мы по поводу той девочки в лесу Северного Треугольника. Её зовут Робин».

Глядя в безмятежную бирюзу гладкого, как стекло, океана, Ита принял расслабленную позу, передвинулся ближе к едва колышущейся воде и мягко прикрыл глаза. Ментальный фон стрейнджера должен был убеждать нас в его полном покое и непринуждённости. Абсолютно точно и полностью восприняв невысказанное, он подумал:

– «Некоторый опыт позволяет мне предполагать, что Робин будет далеко не последним пополнением нашего экипажа. Конечно, вы теперь знаете: летящие среди звёзд не единая раса, а интегральное сообщество единомышленников. Общность ментальностей, жизненных целей и идеалов, отношение друг к другу и к Вселенной».

Ита как будто рассуждал, говоря сам с собой и следя за недвижными белыми облачками, в двух-трёх местах соткавшимися на горизонте.

– «Именно это и позволило нам обратиться с подобной просьбой», – встряла Волчица, помня о своих лесных подругах. –«Традиция разрешает присоединяться к вам иным разумным, искренне желающим и способным жить согласно Традиции. В вечном движении от звезды к звезде…»

– «Конечно», – подтвердил пришелец –«Мы называем вновь присоединившихся «детьми». Надеюсь, это вас не обижает, по сути, в известном смысле так оно и есть. Я говорю это, чтобы понятней объяснить причину затруднений. Я не готов нести ответственность за большое количество «детей» на борту станции, а вы сами тоже только что присоединились».

Медленно выдохнув, я ощутила, насколько сильное удивление испытала каждая из нас от сознания этого, оказывается, свершившегося факта. Некоторое время мы вынуждены были

собираться с мыслями.

– «Я чувствовал ваше искреннее желание, и надеюсь, верно оценил способности. Вы земляне, я торнианин, но все мы теперь – летящие среди звёзд. Если хотите, брейн вспомнит какой-нибудь подходящий ритуал», – стрейнджер позволил себе чуточку дружеской иронии.

Вернув способность соображать, мы все поблагодарили Ита несвязными, но весьма эмоциональными мыслефразами на языке странников, который должен был теперь стать ещё одним нашим.

– «Думаю, вы понимаете, это тоже нелёгкая жизнь. Лёгкой жизни в принципе быть не может, обманчивая лёгкость немедленно влечёт за собой деградацию и упадок…» Всеобщее согласие. И мыслеголос Джес:

– «Но может быть как раз потому, что мы только что стали присоединившимися, нам непонятно – как спокойно жить, если рядом каждую минуту страдают и умирают те, кого вы называете детьми?»

– «Иметь возможность спасти единомышленников и не делать этого?» – поддержала вновь обретшая мыслеречь Лариска.

– «Понимаю и разделяю ваше волнение. Вы по натуре больше спасатели, я – в первую очередь исследователь, поэтому и допустил такой провал с гуманитарной помощью».

Роби говорила на подобии таун-языка, что меня сперва озадачило.

– «Это американский английский, предок таун. На Северном Треугольнике большинство кантри будут англоязычными», – пояснила Диксон.

Робин и Волчица практически одного возраста, разница в год не считается. Но если Волчица сразу вошла в наш круг, как равная, то к Роб мы все испытывали скорее материнские чувства. Может, это впечатление от внешности, или оттого, что общения, по сути, ещё не было – только односторонний контакт. Не знаю.

По крайней мере, девочка вызывала всеобщую симпатию. Гордая, смелая, решительная. Кто из нас в пятнадцать лет смог бы уйти жить в дикий лес? Почти десять дней идти по тамошним звериным тропам, спать где придётся, не зная, проснёшься ли живой и при этом ни разу не заплакать? Разве что Одинокая, но лес для неё – родной дом. Я бы не смогла, Дик – не знаю, она об этом не думала.

Волчица, опекая Роби, дала задание своему дискаю немедленно докладывать о появлении в радиусе пятидесяти метров от девушки биологических объектов весом более пятнадцати килограммов.

Решение непременно вытащить Робин даже не обсуждалось – мы думали об этом, как само собой разумеющемся. Если Традиция позволяет людям присоединяться к стрейнджерам, Роби – достойный кандидат. Она проявила завидную твёрдость и мужество, не сдалась на милость сильного, не преклонила колен. Характер настоящего бойца.

Воины, исследователи, созидатели и спасатели – такие доминанты в характере кандидатов более всего приветствовались летящими среди звёзд. Хотя, может, я делаю насчёт Роб преждевременные выводы? Время покажет…