Феномен хищника
Шрифт:
Третий день она махала косой наравне со всеми. Третий день мужчины и парни постарше ждали, когда самозванка спасует, не выдержит тяжёлой работы. Не дождались.
Лица их с каждым часом всё больше хмурились. Ожидавшаяся потеха сорвалась, вместо того, чтобы посмеяться над дерзкой девчонкой, вышло, что она каждым взмахом своей косы безмолвно смеялась над ними. К вечеру Дафф выразил общее мнение:
– Ну, в общем, хватит. Побаловалась, и будет. Нечего тебе, незамужней, промеж нас тут тереться.
Тотчас прозвучали невнятные, но одобрительные
Читая мысли юной селянки, я остро воспринимала её боль и возмущение несправедливостью. Года три, как она старалась приспособиться к разной работе поинтереснее, отец этого не запрещал. Наоборот, показывал близнецам, как орудовать топором, клещами или стамеской, не делая разницы между Робинами, старшими из детей.
И потом, после трагически закончившегося нападения, мать не возражала, что починить крышу или почистить печку первой вызывалась старшая дочь. А с весны маму словно подменили! Подрастали младшие дети, Робин пора выдавать замуж. «Против природы не попрёшь», – то и дело твердила она, не желая понимать, что «природа» у Робин совсем другая.
Как ни странно, нашелся и жених. Девушка никогда не думала, что может приглянуться кому-нибудь своей взлохмаченной гривой с вечно торчащей из волос соломой, конопатой физиономией и фигурой подростка неопределённого пола. Однако, приглянулась.
Мастеровой Хамберт, из пришлых, положил глаз на странную девчонку. Роби бы и не против учиться ремеслу, пойти к нему в ученики. Но только не замуж! Толстоватый, лысый, с носом картошкой на вечно красной физиономии, Хамберт никак не укладывался в образ потенциального мужа Роб.
Откровенно говоря, в этот образ вообще никто не укладывался, не помышляла пятнадцатилетняя девочка ни о каком таком замужестве. И не хотела мириться с тем, что мать принялась усиленно думать об этом за неё. Женщина почитала за великую удачу пораньше сбыть с рук бесприданницу со странностями в характере и вздорным, совсем не девичьим нравом.
Вот и публика деревенская не упускала возможности при любом удобном случае выразить Робин неудовольствие её поведением, как сейчас эти косари.
Закинув за плечо сверкающий на солнце инструмент, угрюмая девчонка в одиночестве шагала по пыльной дороге, зло подфутболивая мелкие камешки огрубевшими, как у всех кантри, босыми ступнями.
Я запомнила облик Роби, дав себе слово позже понаблюдать за нею, используя собственные возможности. Чтобы не отвлекать брейн от основной работы…
– «Как интересно, эта деревня чертовски далеко от той, которую я наблюдала двумя годами раньше, но и там и тут живут одинаково!»
Одинокая тоже заинтересовалась судьбой сельской девушки – неудивительно, они практически одногодки.
–
Лариска, в свою очередь, проявляла особый интерес к одомашненным животным, пытаясь в их мыслях прочесть что-либо выдающееся. Пока её исследования успехом не увенчались.
Джессика закончила сбор информации о правителях и компаньонах, перешла к самой многочисленной касте таунов – нации, выходцем из которой являлась она сама. Пока тут скучная рутина и нескончаемо серые будни. Интересное можно было выискать разве что в мыслях этих людей.
Но мне любопытно, что там с Робин. Договорившись с Лариской, я вернулась к наблюдению за нею.
Беглянка взяла из дома только самое необходимое. Ножи на поясе и пращу – добыть еды и защититься, кожаную куртку и мокасины на случай непогоды, флягу с водой и кусок вяленой говядины на первое время. Ещё пригоршню табаку – вот и всё.
Прощаться не стала. Мать хотела избавиться от неё, пусть теперь радуется, а брат – у него началась взрослая, мужская жизнь, в его жалости Роб не нуждалась. Уходила огородами, чтоб никому не попадаться на глаза, специально сделала крюк. Засучив штаны, туда-сюда перешла несколько раз речку по колено в воде, сыпанула полпригоршни табаку на след с обеих сторон – запутать собак. С женишка станется организовать погоню, чем-то она ему приглянулась, никак не понять.
Усталость после рабочего дня делала шаг короче, но селянка постаралась до темноты удалиться как можно дальше на север. Направление выбрала неспроста: жить туда не ушёл бы никто. Это сейчас ещё лето, а в холодное время года одиночке вроде неё в лесу верная гибель. Уходили всегда на юг, где зимы не бывает…
Робин надеялась, что по-настоящему хватятся её не сразу. Манеру уходить на день-два в лес после очередной серьёзной ссоры она приобрела давно, и сейчас рассчитывала на силу привычки родичей. Это в первый раз её сразу кинулись искать, а когда вернулась – мать орала полдня, даже побить угрожала, на что Роб только сверкала глазами, засев на печке. После смерти отца она ни разу не позволяла к себе прикоснуться.
Последующие самовольные отлучки старшей дочери хотя и вызывали материнский гнев, но как-то уже меньший.
– Вот замуж выйдешь – тебя вожжами-то воспитают, – то и дело повторяла мать, отчаявшись приструнить своевольную девчонку.
Роби, конечно, завидовала брату, перед парнем ведь не стояла перспектива ежедневных побоев разным хозяйственным инвентарём, да кроме того ещё и сожительства со старым отвратным мужланом. Она всё сильней ненавидела собственный пол, вслух богохульствуя по поводу выбора, пятнадцать лет назад сделанного судьбою в отношении неё. Чем она провинилась, за что такое наказание?