Феномен хищника
Шрифт:
– «Так всё-таки», – вернулась к прерванному разговору старшая. –«Немощные люди уходят в лес, и что дальше?»
– «Момента смерти никто не видит, это личное дело каждого. Но в дальних походах я находила много костей наших… Вообще на эту тему у лесных людей говорить не принято. Я не к тому, что не хочу обсуждать её с вами, просто сама мало знаю, как и что там на самом деле». Я выдержала небольшую паузу.
– «Можно, я спрошу Дик о её мире? Старые люди что-нибудь давали природе взамен того, что брали у неё?»
– «Ты видела, что суда давали реке…
– «Но ведь такие отходы не приносят пользы!»
– «Это ещё мягко сказано», – подтвердила мои опасения Джессика. –«Многие тауны прошлого, построенные на реках, попросту превратили их в сточные канавы, там не осталось ничего живого». Я была сражена.
– «Детская безответственность! Разве ваши первые люди всё время спали, почему допустили такое? Были так глупы и не ведали, что творят?»
– «Какое-то время, может быть, и не ведали. Но весь двадцатый век правителям буквально в уши кричали: «Остановитесь, вы убиваете планету!» Ноль эмоций… В мире царили индивидуализм и потребительство. «Каждый сам за себя, один Бог за всех», «После нас – хоть потоп», – отвечали власть имущие, оправдывая собственную низость».
В мыслях Диксон звучали горечь и презрение к облеченным властью сородичам.
– «Что вы всё о прошлом, да о прошлом», – встряла крыса. «О будущем не хотите подумать? Ближайшем… Впереди в воде – препятствие».
Мы схватились за вёсла, тормозя лодку и мысленно благодаря Подземную Жительницу. Не имея опыта водных путешествий, я не смогла верно оценить опасность, исходящую от чего-то большого, наполовину скрытого под водой. Сближались мы хоть и медленно, но нашей ветхой посудине лучше не испытывать судьбу столкновениями. Афоня вскинулся на корме:
– Вы это чего?
– Да в воде канитель какая-то, – ответила я.
Все принялись вглядываться в колышущиеся блики лунного света. Внутреннее зрение нарисовало однокорпусную лодку, медленно дрейфующую в перевёрнутом состоянии. Течение неторопливо разворачивало её то так, то этак. Стали отгребать влево, чтобы обойти препятствие.
– Не вижу я ни хрена, – недовольно бурчал рулевой, вслед за Джес налегая на румпель.
– Подземной Жительнице спасибо скажи, она первая опасность приметила.
– Как это оттуда, снизу, она могла что-то заметить? – удивился деревенский.
– Кaком кверху, – насмешливо отозвалась Дик. –Вот у тебя на заднице два родимых пятна слева – она и это видит. «Бесовская тварь!» – предатель опять покрылся холодным потом.
– «Вот и благодарность», – безмолвно засмеялась крыса. –«Нужна была мне его задница. Я вот вижу, еды в глубине очень много, жаль, не достать никак…»
– «А ты уж проголодалась?» – хмыкнула Джессика. Диксон показала Афоне торчавшее из воды мокрое днище:
– Что, теперь видишь?
– Ну да… – пристыженно промычал он.
ДИКСОН
Если честно, Ивана жаль. Честный, правильный парень, таких бы в нашем времени
А вот подонкам типа Афони – всё нипочём. Был при Даниле, теперь при нас. Случай представится – всех продаст точно так же. Что ж выходит, мы сейчас помогаем выжить негодяю? Он разбогатеет на предательстве, женится, будет потомство, «яблоко от яблони»…
Я ненадолго задумалась – как вообще могло получиться, что из года в год, из века в век на верхушках пирамид власти оказывались настолько похожие люди? Это выглядело дьявольской селекцией: храбрые и честные погибали в боях, а бессовестные ублюдки по трупам шагали к власти.
Они хитрее, и поэтому назначены править миром? Но такими типами власть используется только для удовлетворения потребностей своих физических тел, грубо говоря, переводится на дерьмо. В чём тогда смысл подобной системы? А ведь я обещала не думать обо всём этом…
Странно было не видеть в ночи ни единого огонька. Контуры обеих берегов мрачно чернели вдали, лишённые малейших признаков человеческого жилья. Справа часто поднимались высокие холмы, поросшие лесом, светлыми полосами песка изредка обозначались отмели. Инстинктивно мы шли ближе к этой стороне водного пути, хотя вряд ли навстречу могли двигаться какие-то другие суда.
Как нередко случается, жизнь очень скоро продемонстрировала – я ошиблась, мы на реке не одни. Встретилась перевёрнутая лодка с пробитым днищем. Мёртвая лодка на мёртвой реке. Ни малейшего ветерка и абсолютная тишь, едва слышный шелест воды не в счёт. От всего этого веяло печалью.
Над водой начал постепенно подниматься туман, в воздухе повисла влага. Я накрыла автоматы сухой ветошью, посоветовала то же сделать Волчице. Достала куртку, положила поближе к Джес – ей может стать прохладно. Мы время от времени разминаемся с вёслами, а она сидит почти неподвижно.
Несмотря на ночное светило, видимость в оптическом диапазоне ухудшалась с каждой минутой. Наш рулевой стал беспокоиться: «Разбойники нападают в тумане. Вон, уж кого-то ограбили…»
Однако, вслух ничего не сказал. И мы промолчали. До рассвета ещё далеко, нужно идти дальше. В прошлой жизни я бывала на этой реке, но сейчас она настолько неузнаваема, что прежнее имя никак не подходит.
– Как люди называют реку? – спросила у Афанасия, чтобы отвлечь. Он удивился.
– Да так и зовут – Река. Она тут одна такая большая, остальное – так, речушки. А что, должно быть особое имя? Я ответила новым вопросом:
– Много ли на реке деревень?
– Конечно! Здесь рыба…
– Чего ж берега тёмные, словно вымерли все? – Джессика озвучила мою мысль.
– Так близко к городу люди не селятся. В третью ночь, Бог даст, Пригоровку увидим, она тут первая. Но и оттуда уходят, – качнул головой Афоня. –Слишком опасно: выродки городские так и прут, а кому оно надо – всю жизнь от пуль хорониться? То и не жизнь уже. И патроны больно дороги, в Пригоровке жить – за сто лет не разбогатеешь…