Чтение онлайн

– Ну чего, кормчий, когда отплываем-то? – лениво осведомилась Дик, поглядывая на Волчицу в позе прачки. Плюгавый оживился – признали!

– Как стемнеет.

– А чего так? «Откуда они, что этого не знают?!» – подумали мужчины.

– Так речным богам угодно, – не моргнув, соврал рулевой, пробуя взять верх не силой, так хитростью. Иван понял, но смолчал: подчиняться «девкам» отвратно и ему.

– Богам, говоришь? – не меняя выражения лица переспросила подруга. –А ежели без пиздежа, по правде? Чёрные пристальные глаза остановились на блудливой роже предателя.

– Так

всем известно – если что днём по реке движется, с тарелок стреляют…

– Вот так и отвечай в следующий раз. «Кормчий», бля…

Диксон смерила дохляка испепеляющим взглядом. Иван тихонько вздохнул – хитростью тоже не получилось.

Наконец из кустов показалась Лариска, снова поедавшая там какую-то мелочь. Оба мужика вытаращились на громадную длинноногую крысу, шевелившую толстыми длинными усами. Ясно – таких зверей никогда не видели. «Надо это использовать», – отметила Дик.

«Ночью лодка пойдёт медленно», – рассуждала она. «Да ещё мелей, должно быть, на реке полно…»

– «Нет, вода ещё высокая после паводка», – возразила младшая из нас.

Отжав штаны, она развешивала их на раскалившемся за день металлическом борту.

– «Зачем таун-люди по лодкам стреляют, как думаешь?» – спросила меня Дик.

– «Вероятнее всего, кантри выжили сами, без помощи правительства. Возможно, они так и не приучились массово и повседневно употреблять правительственные пайки – по крайней мере, внешне кантри нисколько не напоминают мутантов. Если это так – они независимы. А силу, независимую от единственной на планете власти, правительства будут всемерно ограничивать. С этой же целью горилл провоцируют на «охоту за ушами»…

– «Из пушки по воробьям», – непонятно выразилась подруга. –«Почему бы тогда не сжигать целые деревни? Уничтожать посевы, на худой конец? Зачем гоняться за крошечными лодочками, если можно убивать деревенских значительно эффективней?» Я улыбнулась Диксон:

– «Стрейнджеры, дорогая, стрейнджеры! Все тауны вместе с их правителями точно так же зависят от стрейнджеров, как сэвэдж от регулярных пайков». Ноги уже отдохнули, я тоже решила принять вертикальное положение.

– «Если орбитальная станция зарегистрирует крупную вспышку насилия с применением высокотехнологичного оружия, кто знает, как отреагирует её брейн? Может, он запрограммирован в этом случае прекратить поставки синтезаторов и прочего оборудования? Тогда тауны просто исчезнут с лица земли».

– «А почему правительства не развивают собственные промышленные производства?»

– «Не знаю… Может, это одно из условий помощи стрейнджеров, а может, всё гораздо проще – каждый член триумвирата [66] думает: «На мой век хватит».

Волчица внимательно слушала безмолвный диалог, а вот мужчины, насмотревшись на Лариску, перевели взоры на нас и принялись недоуменно переглядываться.

– Чего это девки застыли, как идолы? И не разговаривают! – шепнул Афоня. –Бабы-то трещат всё время без умолку, а эти – ни слова между собой. Немые?

– Может, и немые. Какой-то дурень, видать, пожалел – за дерзость только языки им отрезали, а надо бы сразу на кол…

– Не шептаться там у меня! – прикрикнула Диксон, и кантри замолкли.

Та девка, что очевидно немотой не страдала, излучала уверенную властность зрелого человека, давно привыкшего командовать. В глазах светилась решимость и обычай идти до конца. Мужчины не могли понять этого умом, но ощущали парализующее волю воздействие на подсознательном уровне. Это раздражало.

«Видано ли, чтоб девки – в штанах!» – зло скрипели мозги Ивана. «Да ещё командовать тут пытаются, оружием угрожают».

Афоня фантазировал на тему казней – решал, какая лучше подействовала бы на других, пока что только потенциальных строптивиц: «На костре, конечно, красивше, зато на колу дольше бы провисели… Вот отцы наши такого бабам ни в жисть не позволяли».

Каким-то образом мысли обоих мужчин потекли по одному руслу, хоть друг друга они и не слышали.

«Только какая косо посмотрит – сразу вожжами», – мечтательно раздумывал Иван, наливаясь злобой. «Сечь – и драть, сечь и драть! Как шёлковые потом, глаза поднять не смеют. А сейчас измельчал мужик». Он покосился на Афанасия.

«Если муж в характере слабину даст, здоровая баба такого дохляка сама высечет. Вот порядка и нету. Как тварей этих земля носит…»

Жара спала, я решила искупаться, пока хотелось ещё идти в воду. Обошла лодку с другой стороны, чтоб укрыться от мужских взглядов.

А крыса, сговорившись с девушками, приблизилась на пару метров к двум кантри, уселась перед ними и принялась с леденящим душу скрежетом стачивать свои постоянно растущие зубы. Занятие, давно казавшееся нам рутинным, произвело сильное впечатление на сельских жителей. Как мы и предполагали.

Я поплыла, осматривая лодку со стороны воды. Чуть меньше половины длины её корпусов оставались на плаву. Слабое течение отмели плескало в борта, пыталось поворачивать свободно болтавшиеся рули. Опущенная мачта лежала на палубе, торча назад, словно направленная антенна. Мне вовсе не показалось, что этим неуклюжим сооружением легко управлять…

Ладно, время покажет. Идти пешком и вправду намного медленнее. Хотя перспектива путешествия совместно с тупоголовыми кантри особенно не радовала. Если ещё учесть, что один из них очевидно сильнее любой из нас.

Солнце заходило за верхушки деревьев, я выбралась на берег обсыхать. Над головой столбом вилась мелкая мошкара, Дик сказала, что это к хорошей погоде.

С противоположной стороны лодки разыгрывалось настоящее представление. Лариска целенаправленно внушала страх самому здоровому мужику, и весьма преуспела в этом. Находя ситуацию более чем забавной, я чувствовала, как дрожит стокилограммовый молодой кантри,. Нож у него отобрали давно, а с голыми руками против такой огромной и, главное, неведомой хищной твари он выходить боялся.