Чтение онлайн

Надеюсь, мы будем жить там в сотрудничестве, а не в соперничестве. Не принесём туда привычные для Земли ложь, зависть и злобу…

По мере сил стараясь обеспечить беспрепятственную эвакуацию, мы не забывали и о проверке оставшихся точек концентрации положительной энергии планеты. Роботы могли самостоятельно патрулировать окрестности порталов, но в поиске людей с развитой Санэла были намного эффективнее такие же люди.

Бывшие лесовики и моухоки, а ныне – стрейнджеры, ежедневно поднимались в дискаи, отправляясь обследовать белые точки на глобусе. К счастью такого цвета на нём оставалось всё меньше. Мы торопились –

никто не знал, когда придёт следующий «привет» от гарамов, удастся ли с ним справиться. Я работала в паре с Фальк, дискаев не хватало на каждого. Да и мои ментальные способности пока не достигли уровня моухоков.

Проплывающая внизу колоссальная, величественная сельва по-настоящему прекрасна! Жаль всё-таки, что Землю придётся оставить навсегда. Подруга предложила посадить дискай и немного прогуляться:

– «Нам можно устроить небольшой перерыв?»

– «Наверное, ведь утюжим «белое пятно» уже несколько часов кряду. Несколько минут отдыха на природе не помешают».

– «Вон туда», – Фальк мысленно указала на остров.

Брейн тотчас показал в виоке его размеры: тридцать два на четырнадцать километров. Остров лежал в нескольких километрах к западу от вытянувшегося в море языка континентальной суши. Сверху казалось – сплошь покрыт непроходимыми джунглями, белела лишь неширокая полоска песчаного пляжа, украшенная высоченными пальмами.

Снизившись и облетев вокруг, мы обнаружили со стороны воды маленькую бухточку, на берегу какие-то развалины. Пару довольно высоких скал украшал небольшой водопад. Сканеры «тарелки» обнаружили внутри двугорбого утёса множество тоннелей, гротов, подводных и надводных пещер. Приборы засекли на острове различные биологические объекты, но людей среди них не было.

Местечко живописное и очень уютное, в очередной раз убеждаюсь – у Фальк превосходное чутьё! Услышав эту мысль, девушка улыбнулась.

Плейт плавно снизился, завис в метре над пляжем, мы тотчас выбежали на свежий воздух. Жаркие лучи тропического солнца уравновешивал приятный морской бриз, глаз радовали заросли цветущих кустарников. Богатство местного растительного мира настолько ярко контрастировало с природой моей родины, что раньше я не поверила бы, что такое экзотическое разноцветье вообще возможно.

Фальк сбросила одежду: с этого мгновения никакие красоты природы для меня не существовали. Последовав примеру, я опустилась на спину. Модифицированная кожа жадно впитывала энергию раскалённого песка, ожогов можно было не опасаться. Смуглая подруга, вероятно, тоже не боялась воздействия ультрафиолета. Её силуэт возник на фоне голубого неба, Фальк склонилась надо мной, обхватила неожиданно сильными бёдрами.

Кончики душистых волос скользнули по лицу, напряжённые соски коснулись груди. Я сжала любимую в объятиях – чувство было сродни выходу в астрал. Она прильнула всем телом, сделала что-то неуловимое, и мы стали по-настоящему близки, слияние свершилось. Я совершенно утратила способность мыслить, лишилась чувства времени и ощущения пространства. Весь мир сейчас – только она одна, родная, единственная, и ничего более…

Сознание возвращается медленно. Всплываю из омута чёрных глаз любимой. Вот постепенно вернулась способность видеть окружающий мир. Крупного краба, застывшего в трёх метрах и рассматривающего нас глазами-бусинками. Слышать шум прибоя и пение птиц…

–

«Ты не такая, как мужчина», – послышалась первая внятная мысль Фальк.

Осмыслив её, я отчего-то испытала радость. До сих пор и сама не считала себя мужчиной, несмотря на стопроцентную стабилизацию. Ну и ладно, поглядим, что будет дальше.

– «Мне понравилось чувствовать тебя. В голове не укладывается… Будто сразу и с мужчиной и с женщиной», – продолжила подруга.

– «А у меня просто нет слов. Ты, наверное, догадалась – у меня впервые… Не в новом теле впервые, вообще!»

Фальк на мгновение оторопела, потом вспомнила, откуда я попала к стрейнджерам. Её глаза заблестели ещё обольстительней. Заурчав, словно кошка, подруга шутливо набросилась на меня, покрывая поцелуями, покусывая, чуть царапая ногтями. Не прошло и минуты, как я снова почувствовала – улетаю…

Не помню, который это был раз, но однажды в глазах подруги вместо огня всепожирающей страсти я заметила настороженность.

– «За нами кто-то следит», – подумала она, уже для неведомого наблюдателя выдавая очередную серию поцелуев. Я застонала, не имея сил утихомирить собственную плоть.

– «Когда ты целуешь, я не чувствую ничего больше».

– «Теперь я понимаю, отчего про мужчин говорят: «Мозги в член стекли», – тихонько хихикнула любимая.

Несколько ослабив натиск, она оставила в покое эту часть моего нового тела.

– «Я всё-таки, наверное, возьму себе такое же!» – согласно кивнула Фальк.

– «Так что там за наблюдатель?» – наконец мне удалось вернуть серое вещество в подобающее место.

В двадцати девяти метрах, за границей поля безопасности, которым нас надёжно прикрывал дискай, обнаружилась весьма странная парочка…

«Не моя вина, что я родилась в компаньонах!» – Афина часто повторяла это, напоминая названным братьям и сёстрам, что не станет прислуживать господам, как бы её к тому не склоняли.

Поначалу это считали детской глупостью – с годами, мол, пройдёт. Так или иначе, но «глупость» плюс толика удачи избавили Афину от раннего знакомства с правителями. Странную девочку спрятали подальше с глаз, жалея не столько её, сколько себя. Гнев правителя вполне мог обрушиться не только на строптивицу, но и на её неумелых воспитателей.

Изолировав от представителей других каст, Афину продолжали усиленно вразумлять баснями о «долге и чести компаньонки», которые состоят исключительно в служении правителям. Девочке подсовывались соответствующие фильмы, в комнате звучали стихи и песни на аналогичную тему – но орешек попался на удивление крепкий.

Каста заботилась о физическом развитии детей и подростков. Считалось: укрепление тела помогает правильно воспитывать характер. С телом у Афины всё было в порядке, она росла спортивной девочкой, а вот интерес к противоположному полу – отсутствовал. Как, впрочем, и к своему.

Мать терялась в догадках – откуда у девочки патологическая асексуальность? Медицинские обследования не выявляли никаких физических отклонений, вывод очевиден: у ребёнка нелады с психикой. Стрейнджерские сэджен-комплексы были во власти правителей, они тщательно контролировали их использование, потому Афину продолжали «лечить» внутри касты, не вынося сор из избы.