Чтение онлайн

Помнил, как сам иногда думал: «А почему бы и не полежать сегодня? Всё равно за меня всё сделают».

— Я… — начал он и осёкся.

Лулет стояла у окна, потрясённая собственными словами. Что с ней творилось? Откуда эта ярость, это раздражение? Система должна была сглаживать подобные всплески, но она молчала.

— Мы действительно думали, что помогаем, — тихо сказала она, пытаясь восстановить самообладание. — А люди думали, что мы их унижаем только своим существованием.

Ян поднял голову и посмотрел на неё. Впервые за всё время он увидел перед собой не холодного

эйкора-исследователя, а растерянную женщину.

— Я не знаю, что сказать, — честно признался он.

— Ничего и не говори, — Лулет повернулась к нему, пытаясь скрыть смятение. — Просто подумай об этом.

Ян кивнул и тяжело поднялся. В голове мелькала мысль за мыслью. Хотелось обдумать всё, что рассказала Лулет, но в одиночестве.

— Может, на сегодня хватит? — попросил он.

— Конечно, — согласилась Лулет. — Отдыхай.

Когда дверь за Яном закрылась, она опустилась в кресло и прижала ладони к вискам. Что это было? Почему она так разозлилась? Эйкоры не должны терять контроль над эмоциями.

«Лулет, с тобой всё в порядке?» — наконец осторожно поинтересовался Дэвис.

«Не знаю», — честно призналась она.

В это время Ян лежал на кровати и смотрел в потолок, пытаясь понять, кто же на самом деле был прав в этой давней вражде между людьми и эйкорами.

Глава 13

Лулет задумчиво смотрела на океан за окном, мысленно прокладывая новый маршрут для Силтора. Ей требовалось время, чтобы обдумать всё как следует.

Что это было? Она всегда знала, что немного эмоциональнее других эйкоров. С детства замечала, что реагирует на вещи иначе, чем сверстники. Отец утверждал, что это передалось от матери. В их поколении система работала не так стабильно, как сейчас. А может, дело было в самом отце — ведь его сознание формировалось ещё в человеческом теле.

Но сегодня… Сегодня она чувствовала настоящую злость.

Лулет закрыла глаза, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Ян обвинял эйкоров во всех человеческих бедах, словно люди были невинными жертвами. А ведь это было не так! Она изучала архивы, знала статистику, помнила рассказы отца о тех временах.

Почему люди так упорно не хотели признать собственные ошибки?

«Лулет, ты отключилась от сети», — донёсся обеспокоенный голос Дэвиса.

Она вздрогнула, осознав, что инстинктивно заблокировала ментальную связь с командой. Это было… странно. Эйкоры редко отключались от общей сети по собственной воле.

«Со мной всё в порядке», — ответила она, но снова прервала связь. Не хотелось, чтобы кто-то сейчас рылся в её мыслях.

За иллюминатором расстилался бескрайний океан. Силтор легко скользил над волнами, иногда касаясь их. Как правило, вид воды помогал ей сосредоточиться, но не сегодня.

Вспомнились слова Яна о том, как Кира сжигала свои картины. И почему-то стало её жаль. Логически это было глупо — зачем создавать хуже, когда можно получить лучшее? Но что-то внутри протестовало против такой логики.

Может быть, дело было не в качестве картин, а в самом процессе их создания? В том чувстве, которое испытывает человек, водя кистью по холсту?

В радости от того, что ты сам, своими руками создал что-то новое?

Эйкоры создавали произведения более высокого уровня, но испытывали ли они что-то похожее на человеческий восторг от творчества?

Лулет поморщилась. Эти мысли казались иррациональными. Система должна была их сглаживать, но почему-то не справлялась. А может быть, проблема именно в системе? В том, что она отсеивала не только иррациональное, но и всё подлинно живое?

«Хватит!» — мысленно одёрнула она себя. Это опасные мысли. Сомнения в необходимости системы граничили с ересью среди эйкоров.

Постепенно буря эмоций стихла, и Лулет смогла мыслить яснее. Она занималась исследованием человеческой психологии, и сейчас как раз наблюдала классический случай когнитивного диссонанса.

Ян просто не мог принять правду. Его мозг блокировал неприятные воспоминания и факты, которые противоречили его картине мира. Лулет знала, как это работает: человеческое сознание автоматически отсеивало информацию, угрожающую самооценке. Гораздо проще верить, что эйкоры — злые захватчики, чем признать: люди сами выбрали лёгкий путь. Сами променяли достоинство на комфорт. Отказались от свободы ради удобств.

Лулет помнила данные тех лет. Девяносто процентов людей поддерживали введение базового дохода. Восемьдесят процентов голосовали за расширение полномочий эйкоров. Семьдесят восемь процентов считали, что «наконец-то можно жить в своё удовольствие».

Но всё это Ян вытеснил из памяти. Оставил только образ невинных жертв и злых завоевателей. Защитный механизм.

Она покачала головой. А ведь именно эта неспособность к честному самоанализу и погубила человечество. Люди не умели признавать ошибки, извлекать уроки, меняться. Они предпочитали жить в удобных иллюзиях.

Эйкоры этого делать не могли. Система не позволяла врать самим себе.

Может быть, в этом и заключалось их главное преимущество — не в силе или уме, а в способности видеть реальность такой, какая она есть.

За иллюминатором проплывали облака, сквозь которые пробивались небольшие лучи солнца. Интересно, сможет ли Ян когда-нибудь преодолеть свои иллюзии? Или так и будет жить в мире, где люди — святые мученики, а эйкоры — бездушные узурпаторы?

Поднявшись с кресла Лулет мысленно задала новый маршрут. Ей нужно было место, где можно по-настоящему расслабиться и привести мысли в порядок.

Силтор повернул на юго-восток, к берегам Мадагаскара. Там, в укромной долине среди холмов, скрытой от посторонних глаз, находился её дом — единственное место на планете, которое она считала по-настоящему своим.

Через полчаса внизу показался рай. Узкая долина утопала в зелени тропических деревьев, между которыми струились серебряные ленты водопадов. Воздух был напоен ароматом франжипани и орхидей, а птицы наполняли его нежной музыкой своих песен.

В самом сердце долины, на небольшом холме, стоял дом из натурального камня и дерева. Простой двухэтажный коттедж без всяких эйкорских обтекаемых форм и технологий. Вокруг него раскинулся сад с цветами и фруктовыми деревьями.