Чтение онлайн

— Эй, Пчелка, ты чего?.. Элранд, проснись!.. — сквозь багровую пелену и видения ужасных картин опустевших краев, пылевые бури, смешанные с черным пеплом, в сознание мое пробивался смутно знакомый, сорванный на фальцет голос. — Элранд Талонс, пчеломать твою за ногу, просыпайся!

Я судорожно втянул воздух, словно вынырнул из ледяной бездны, и распахнул веки. Подо мной была привычная кровать, во рту стоял стойкий привкус вчерашней медовухи, а прямо над моей физиономией нависал взъерошенный Ардаль с такими круглыми глазами, будто вместо меня на подушке восседал

ошалевший степной орк. Сделав над собой усилие и пытаясь унять панический колотун в груди, я выдавил натянутую улыбку:

— Господин Ноктион, как вам только не стыдно? Отпрыск столь древнего и уважаемого рода, а выражается, будто пьяный пасечник на завалинке.

В ответ господин аристократ разразился такой сочной и эмоциональной тирадой, что седовласые магистры политики гарантированно заработали бы нервный тик. Из сбивчивого потока возмущенных слов удалось вычленить главное: я стонал на всю каморку, метался по матрасу, бормотал что-то на невнятном наречии и вообще довел благородного эльфа до предынфарктного состояния.

— Я уже сапоги натягивал, чтобы бежать за лекарем или Аллори! — орал Ардаль, размахивая руками. — Ты выспаться дашь сегодня хоть кому-нибудь?! Заразу этакую вырастили на меду!

— Уймись, гроза заборных засад, — я выпростал ноги из-под суконного одеяла и сел на кровати, с удовольствием ощущая под босыми ступнями прохладные доски пола. — Живой я. Просто приснилась редкая дрянь.

За круглым оконцем мансарды распускалось нежно-розовое весеннее утро. Со стороны реки тянуло свежестью, а на подоконнике в роевнике тревожно и басовито гудели мои верне пчелы, чутко реагируя на хозяйскую встряску. Растревоженный рой высыпал на прилетную дощечку и принялся выделывать виражи прямо перед носом Ноктиона.

— Опять твоя полосатая гвардия на меня косо смотрит! — Ардаль отшатнулся к своей лежанке, осторожно отмахиваясь от пары особо любопытных разведчиц. — Слушай, Талонс, у тебя точно все в порядке? Лицо — краше в гроб кладут.

— Медовухи меньше надо было глушить с боевиками, — буркнул я, поднимаясь и нащупывая свежую ученическую тунику. — Нам сегодня еще от магистра Аллори получать за вчерашнюю несанкционированную пьянку. Забыл? Он обещал из нас на рассвете вытрясти все, что не успел выбить Граммс

Мы наскоро привели себя в порядок, ополоснули физиономии холодной водой и поплелись в столовую по гулким, едва начавшим просыпаться коридорам. Академия жила своей привычной, размеренной жизнью. Мимо прохаживались сонные первокурсники, из кухни доносились одуряющие ароматы свежей сдобы, жареного мяса и ягодного отвара.

Но мирная суета разбивалась о внутренний разлом. Я смотрел на светлые каменные стены, на веселые лучи солнца, играющие на брусчатке внутреннего двора, и ощущал, как по коже пробегает липкий холодок. Образы из сна не таяли: выжженное небытие, тишина пепла и отчаянный стон умирающего Мира. Все казалось слишком реальным, будто я сам только что ступал по той обугленной земле.

Руки едва заметно подрагивали. Затолкнув в себя пару медовых лепешек исключительно для проформы и чтобы не вызывать

лишних вопросов у Ноктиона, я понял: сидеть на месте не смогу. Этот сон требовалось либо разобрать по косточкам, либо загнать обратно в глубины сознания, пока он окончательно не выбил меня из колеи.

— Ты куда? — поинтересовался Ардаль, притягивая к себе третью кружку с компотом.

— Искать учителя Светлена, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Пора проветрить мозги, пока я тут окончательно не зажужжал от тревоги.

В классе для духовных практик Светлена, разумеется, не оказалось — погода стояла слишком хорошая, чтобы затворяться в четырех каменных стенах. Светловолосый менталист обнаружился во внутреннем дворе, под огромной раскидистой ивой, чьи гибкие ветви спадали до самой брусчатки, образуя прохладный зеленый шатер.

Я тихо отжал узорчатую лиственную завесу и прошмыгнул внутрь. Наставник сидел прямо на траве, поджав ноги и прислонившись спиной к корявому стволу. Заслышав шорох, он приоткрыл один глаз и тепло улыбнулся:

— А, Элранд. Заходи, заходи. В твоей голове сейчас такой гул стоит, будто кто-то засунул под черепную коробку улей и хорошенько его встряхнул. Что стряслось?

Разговаривать вслух совершенно не хотелось — голос после пережитого ужаса наверняка дал бы позорного петуха. Повинуясь привычке, отработанной на зимних медитациях, я опустился на сухую траву напротив учителя и потянулся к нему мысленной цепочкой.

— Учитель Светлен… Мне сегодня приснилось кое-что очень паршивое. И я никак не могу выкинуть это из головы.

— Насколько паршивое? — Голос менталиста в моем сознании звучал мягко и ненавязчиво, без тени превосходства или насмешки. — Опять магистр Аллори с сачком снился?

— Если бы… Я видел наш Мир. Мертвым.

Светлен на миг замер, его веселые зеленые глаза стали серьезными. Не произнеся больше ни слова, он просто протянул ладонь и едва ощутимо коснулся пальцами моего лба. По сознанию пробежала прохладная, успокаивающая волна чужой силы, и ментальный заслон рухнул. Образы ночного кошмара, только и ждавшие этого момента, захлестнули нас обоих с новой, страшной силой.

Душераздирающие картины, пришедшие мне ночью во сне, вновь налились угрожающей реалистичностью: запах гари и крови, тишина пепла, угасание жизни, разруха и смерть всюду, куда ни кинь взгляд. На этот раз все начинается как будто раньше того момента, с которого я помнил, и теперь видел быстро сменяющиеся образы: зарождение и раскрытие гигантского портала, что, подобно огромному спруту, проглотил лиги пространства вокруг, закрыл часть неба; стальные кованые туши неведомых механизмов, вспахивающие землю, безжалостное чужое войско в тяжелой бронзе и хриплые приказы на незнакомом, лающем наречии; разрушение городов и селений, истребление всех жителей этого мира, независимо от пола и возраста; реки крови и кислоты, ядовитые облака, крики боли и ярости…