Чтение онлайн

Когда ее принесли домой, окровавленную, с переломанными костями, она все пыталась что‑то сказать ему. А он не понимал. «Попроси прощения… чтоб помолились…» Мол, Бог не простил. Чего не простил матери Бог, Дик так и не понял. Она глубоко вздохнула и умерла. Трагическая случайность: на той самой автомагистрали, что шумела под окнами, Анжелику, переходившую дорогу, сбила машина. Вылетела из‑за угла на большой скорости и так же мгновенно исчезла. Номер был заляпан грязью.

Убийцу матери так и не нашли. Дик долго ходил по инстанциям, пытаясь добиться справедливости, но тщетно. Дело было приостановлено. Убийцу Анжелики Носковой никто и не собирался искать. По странному совпадению, в тот же вечер попала

в аварию и Евгения Львовна Раскатова. Словно между ней и подругой существовала мистическая связь. Раскатова разбилась на своих «Жигулях», вылетев на перекресток от столкновения с другой машиной, и уже в оба сцепленных автомобиля врезался микроавтобус.

Евгения Львовна попала в больницу с сотрясением мозга, несколькими сломанными ребрами и многочисленными кровоподтеками. Дик зашел к ней уже перед самой выпиской и неожиданно для себя пожалел. Он один и она теперь одна. Накануне аварии муж заявил Евгении Львовне, что подал на развод. Даже авария, в которую она попала, не тронула его сердце. Дождавшись, когда Раскатова поправится, муж забрал ее из больницы, отвез домой, но потом все равно съехал.

Спустя какое‑то время Раскатова оправилась от потрясения и начала собственное дело. Организовала модельное агентство, стала поставлять манекенщиц для показов мод, а потом и для съемок телерекламы, девушек на конкурсы красоты. Женщиной она была пробивной и со связями. Дело пошло, и ей понадобился Дик. Их связывала память о прошлом. Все ж таки Евгения Львовна с Анжеликой были подругами, они с Диком потеряли ее в один день. Он относился к Раскатовой с пониманием, и все это время они неплохо ладили. До тех пор, пока не появилась Нэтти…

…Сергей Павлович Волнистый и лейтенант Попугайчик долго и тщетно стучались в двери к соседям Носкова. Никто им так и не открыл. Пришлось уйти ни с чем. Во дворе двое пацанов лениво пинали мячик. Начался новый учебный год, но помногу уроков еще не задавали. Один из них глянул на часы и сказал с сожалением:

— Мать сейчас из магазина придет. Мне во вторую смену, надо бы внутрь чего‑нибудь кинуть да учебники прихватить. Пока, Славка. Вечером выходи.

Сергей Павлович придержал пробегающего пацана за плечо:

— Задержись‑ка, парень. Мы из милиции. Кино смотришь? Детективы?

— Ну, смотрю.

— Тогда сообразишь, к чему мы тебя расспрашиваем. Скажи, ты знаешь, чья это машина? — Волнистый кивнул на стоящий у подъезда черный «Форд».

— А мне это надо? — буркнул пацан.

— Согласен, не надо. А всегда она тут стоит?

— Бывает. Мать еще ругается: понаставили, мол, тут всякого барахла. А нашу новую тачку негде приткнуть. Вот и в воскресенье не успели. Поздно с дачи приехали. Отец с полчаса ворчал, что только идиоты так паркуются.

— Во сколько же вы с дачи приехали?

— Вечером, часов в семь. В школу же теперь, — с сожалением добавил он.

Нэтти застрелили после семи часов вечера. Машина Ричарда Носкова в это время стояла здесь. Пацан убежал, а Волнистый сказал, обращаясь к лейтенанту Попугайчику:

— Какое‑никакое алиби у стилиста есть. Если еще и соседи подтвердят, что он был дома… — Майор невольно вздохнул. — Конечно, он мог добраться к месту убийства и на попутках.

— Сергей Палыч, он ее не убивал! — забил крыльями лейтенант Попугайчик. — Он же ее так любил! Как можно?

— Мы обязаны отработать все версии, — сурово сказал майор. — К примеру: налицо сговор. Раска‑това и Новлянский едут с Нэтти, Носков ждет у пруда с пистолетом. Сейчас главное что?

— Что? — эхом откликнулся лейтенант.

— Пистолет. А потому мы с тобой сегодня беседуем с Семеном Михайловичем Барабановым…

…Выйдя на пенсию, бывший партийный работник поселился недалеко от Москвы, в двухэтажном коттедже, построенном по индивидуальному проекту. Ворам здесь было

чем поживиться, но когда Сергей Павлович и лейтенант Попугайчик проходили между домами, стоящими близко друг к другу, за каждым глухим забором раздавался грозный собачий лай. Плотность застройки была велика: место хорошее — рядом с шоссе, от столицы недалеко, но вокруг лес. Тишина, покой, воздух чистый. Что еще нужно пенсионеру для счастья? Заслуженный отдых от праведных трудов. Этими праведными трудами Семен Михайлович Барабанов отхватил себе приличный кусок земли и застроил его с истинно русской основательностью.

Коттедж красного кирпича был хорош. По углам прилепились четыре островерхие башенки, спереди высокое крылечко, над ним нависал балкон. На окнах решетки, за решетками белые занавесочки. Забор вокруг хозяйства Барабанова отгрохали высоченный, выложенный из того же красного кирпича, что и дом, опять же с башенками по углам. Чтобы, значит, заслуженный отдых никто не нарушал.

Сергей Павлович долго мялся у калитки, не решаясь ее открыть. Там, за забором, бесновалась собака. Судя по тональности лая, огромная. Барабанов к гостям не спешил. Майор Волнистый настойчиво постучался. Наконец Семен Михайлович подошел к калитке, приоткрыл крохотное окошко, грозно спросил:

— Кто там?

Майор Волнистый через окошечко протянул Барабанову удостоверение.

— Милиция. У нас к вам несколько вопросов, Семен Михайлович. Открывайте.

Неизвестно, о чем подумал бывший партийный работник, но руки, когда он открывал калитку, заметно дрожали. На зычный призыв хозяина к калитке подошла его жена, стала оттаскивать беснующегося дога. Пока собаку не привязали, Сергей Павлович и лейтенант так и топтались у калитки: из огромной пасти собаки капала слюна, зубы впечатляли. Оба неуверенно оглядывались. Лейтенант Попугайчик даже не удержался и присвистнул: а хорошо живут бывшие партийные работники! Постройки — одна к одной. Везде, кроме кирпичного дома, янтарное, покрытое лаком дерево, малиновая черепица. Повсюду яркие осенние цветы: на клумбах, вокруг беседки, в больших каменных чашах возле крыльца. Хозяин широким жестом и с принужденной улыбкой показывал гостям дорогу:

— Прошу, прошу.

Майор Волнистый не стал его томить. Войдя в дом, сказал без предисловий:

— Семен Михайлович, много лет назад у вас была похищена коллекция огнестрельного оружия. Мы навели справки. Преступника быстро нашли, вам вернули практически все, но один пистолет до сих пор числился в розыске. Так вот: его нашли. Из него на днях убили женщину. Хотелось бы узнать подробности кражи. Как вы думаете: к кому он мог попасть? Может, к заядлому коллекционеру, как и вы?

— Так вы по поводу пистолета? — откровенно обрадовался Барабанов. — Хотите узнать о моей коллекции? А я‑то думал… — Он вдруг спохватился: — Как вы сказали? Женщину убили? Ай‑яй‑яй! Женщина убита! Жизнь‑то какая нынче, а? Вот нас ругают теперь, коммунистов. Ленина хотят из Мавзолея вынести. А ведь при нас такого безобразия не было, какое сейчас творится…

— А как насчет оружия, похищенного из вашей коллекции? — прервал его майор. Не на митинге же. По делу.

— Да‑да, конечно. Проходите. Поднимайтесь наверх. Валя, это по поводу моей коллекции, — сказал Барабанов появившейся на пороге жене.

Волнистому показалось, что и та вздохнула с облегчением. А Барабанов продолжал:

— Валентина, нам все в кабинет. По сто грамм, закуски. И чаю, — и, услышав протесты гостей, добавил: — Нет‑нет, никаких отговорок. На работе все не пьют, знаю. Сам выговоры за такое делал не раз. Пьянству, как говорится — бой! Но бутылочку хорошего коньяка в кабинете всегда держал. Да… Я все вам покажу. Вообще‑то я об оружии не распространяюсь. Держу свое хобби, так сказать, в секрете. Только одно утешение и осталось на старости лет.