Чтение онлайн

Лейтенант Попугайчик пить не стал. Буркнул «за рулем» и взял с подноса только пирожок. Подробности визита обсуждали в машине.

— Ты понял, Сережа, кто у нас теперь подозреваемый номер один? — спросил Сергей Павлович.

— Тот самый алкаш? Пентюхов?

— Эх, глупая твоя голова! Думаешь, он «Марголина» себе оставил? Нет, Сережа. Скорее всего продал он его. В тот же день и продал. А где, спрашивается, продал? В студенческом общежитии. Где, по словам Барабанова, обитают плясуны‑балеруны. Иными словами, хореографы.

— Новлянский? — тут же среагировал лейтенант Попугайчик.

— Вот именно. Сколько ему лет? Около тридцати. То‑то и оно. Получается, что когда украли коллекцию Барабанова, Олег Новлянский еще учился. Возможно, в том самом

Институте культуры, в Химках. Он вполне мог зайти к друзьям в общежитие. А следовательно, купить у Пентюхова пистолет «Марголин». Вот тебе, Сережа, и балет.

Первым делом после разговора с барабановым Сергей Павлович сделал запрос на Пентюхова. Все выходило очень просто, если тот опознает человека, которому много лет назад продал украденный из квартиры Барабанова пистолет. Но найти Василия Пентюхова оказалось нелегко. После того как его освободили из колонии строгого режима, Пентюхов теперь уже уверенно и без колебаний ступил на преступный путь. С торговли оружием, которая оказалась в жизни Василия эпизодом случайным, он переключился на торговлю наркотиками. Его дважды пытались привлечь к уголовной ответственности, но освободили за недостатком улик. Последний раз выпустили Пентюхова пару месяцев назад, но он тут же взялся за старое и теперь находился в разработке у Федеральной службы безопасности. Туда поступила информация, что Пентюхов должен на днях встретить крупную партию наркотиков из южной республики.

Василий Пентюхов был фигурой мелкой, пешкой, поэтому сотрудники ФСБ ходили за ним по пятам, но не брали, ожидая прибытия «товара». Майору Волнистому сказали:

— Потерпите несколько дней. Операция серьезная, нащупали канал, по которому идут наркотики, и Матроскина спугнуть нельзя. Потому его и «отпустили». Вот возьмем с поличным — и спросите про свой ствол.

Волнистый озадачился:

— А почему Матроскин?

— Кличка у него такая. Хозяйственный парень, с руками. Чистоту очень любит, порядок. Словно кот домашний. Сотрудники, которые за ним по пятам ходят, столько хозяйственных магазинов за это время обошли! Матроскин скоро сядет и знает об этом, а все равно ходит, новые обои для хаты выбирает. Натура такая. К тому же сам он рыжий, коренастый, да еще и зовут Василием.

Майору пообещали участие в операции по захвату Пентюхова и разрешили с ним потом побеседовать об оружии, украденном из квартиры Барабанова. А пока Сергей Павлович вплотную занялся Олегом Новлянским. Тем же вечером они заехали к хореографу домой, и едва его застали: Новлянский только что пришел с работы и уже собирался исчезнуть по личным делам.

То, что Олег Новлянский старался как можно больше времени проводить вне дома, Сергея Павловича не удивило. Он сам поначалу растерялся, пытаясь определить, сколько же человек проживает в старой трехкомнатной квартире. Во‑первых, родители Олега: отец, пенсионер по инвалидности, и мать, женщина очень уж энергичная и крикливая. Дверь открыла она — и сразу же начала, словно курица‑наседка разбежавшихся по двору цыплят, созывать всех домочадцев в тесную прихожую. На это куриное квохтанье из разных дверей выскочили две молодые женщины в домашних халатах и одна за другой две девочки‑погодки с одинаковыми темными кудряшками на головах. Такие же упругие завитки, только почти седые, украшали и голову самой матери‑наседки. Ее невысокий щуплый муж затерялся среди халатов и ярких девчоночьих платьев. Сам же Олег был настолько миловиден и похож на девушку, что от сестер и племянниц мало чем отличался. Новлянский только что принял душ и тоже был в махровом халате — волосы влажные, пухлые губы, которые он то и дело облизывал. Он был настоящим красавчиком, в то время как сестер нельзя было назвать даже хорошенькими, малышки тоже отличались грубоватыми чертами лица и были смуглы как головешки. Когда Сергей Павлович наконец всех сосчитал, то невольно вытер ладонью лоб: однако!

Неудивительно, что в квартире стоял такой же гам, как на птичьем дворе. Беспокойные

девчонки постоянно ссорились друг с другом, мать‑наседка перелетала из комнаты в комнату, выясняя отношения то с супругом, то с дочерьми, то с внучками, то с Олегом, Поговорив пару минут с Сергеем Павловичем, она накинулась на единственного сына, растопырив руки и отчаянно крича:

— Олежек! Что ж ты натворил, Олежек, раз к тебе милиция домой пришла?! Девочки, что ж вы не спрашиваете вашего любимого брата?! Олежек! Саша! Сашенька! Оля! Катя!

Муж Новлянской нерешительно кашлянул и посмотрел на жену: я что‑то должен сказать? А что?

Похоже, за долгие годы совместной жизни он стал безнадежным подкаблучником.

— Вы не переживайте так, — успокоил мать семейства майор Волнистый. — У нас к Олегу Александровичу несколько вопросов. Убита девушка, с которой ваш сын был близко знаком. Да он разве вам не рассказывал?

— Мои дети мне рассказывают все, — безапелляционно заявила женщина. — У Олега есть девушка. Но не Нэтти. Она никогда не была его девушкой. Мы ее не одобряли. Правда, девочки?

Четыре девочки дружно закивали кудрявыми головами. Самая маленькая прицепилась к Волнистому и храбро спросила:

— Дяденька, а настоящий пистолет у вас есть? Я у дяди Олега видела настоящий пистолет!

— Маша, быстро к себе!

Одна из сестер Новлянского тут же отвесила девочке подзатыльник. И подтолкнула ее к дверям. Олег, немного побледнев, провел гостей к себе в комнату.

Комнатка была крохотной. Трое мужчин, один из которых был высокого роста и внушительной комплекции, едва туда втиснулись. Волнистый смотрел вокруг с удивлением. И здесь живет мужчина?! Повсюду салфетки, заботливо вышитые матерью и сестрами, цветы, коврики ручной вязки, на стенах — каракули маленьких племянниц Олега. На телевизоре — большая семейная фотография в рамке. Даже фильмы на видеокассетах, стоящих на полке под ним, — и те оказались мелодрамами. Ни одного боевика. Сергей Павлович посмотрел на хореографа.

— И каково вам, Олег Александрович, живется в этом курятнике? Я бы на вашем месте…

— Если вы опять о том, где я был в тот день, когда убили Нэтти… — Олег сразу же перешел в нападение.

Раскатова играла только вничью, Ричард Носков делал из поражения победу, зато Олег Новлянский проигрывал в полной уверенности, что побеждает противника. Он всегда выбирал белые фигуры, уверенный в том, что в этом и есть залог победы. Олега всю жизнь любили, баловали и хвалили. Он не умел защищаться — всегда шел напролом. И тут же делал ошибки. Сергей Павлович, поняв, что хореограф будет легкой добычей, тут же прервал его легковесную атаку и двинул вперед ферзя:

— Вы ведь знали, что Нэтти — это не Наталья Белова? Так?

— Я… — Новлянский замялся. — Я…

— Ее настоящие имя и фамилия?

— Не знаю, — честно признался хореограф. — Мне‑то какое дело, как ее звали? Это Эжени потеряла деньги, а Дик сходил по Нэтти с ума.

— Вы, значит, не сходили?

Олег откровенно и с чувством сказал:

— Я ненавидел Нэтти.

…Он врал. Это была не только ненависть. Это был страх. Последнее время панический. Он боялся Нэтти. Еще как боялся! Нет, Нэтти не шантажировала Олега, как Евгению Львовну Раскатову, и не влюбляла его в себя, как Дика. Она им играла. И очень этим забавлялась. А он бесился. В ту ночь в гостинице, когда Нэтти не пустила его к себе в постель, Олег быстро догадался, в чем тут дело. Место занято. Ведь их с Диком поселили в одном номере. Когда Раскатова загнала Олега спать, Нос‑кова в постели еще не было.

А пришел Ричард заполночь. И пахло от него знакомыми духами. Олег имел слабость к дорогой парфюмерии и кремам, запах Нэтти он узнал бы из тысячи. Они тут же повздорили, и Олег проиграл по всем статьям. Оказалось, Носков хорошо владеет не только словом, но и приемами рукопашного боя. Олег сдался, но зло затаил. На него и Нэтти. Оба водили Олега за нос и тайно над ним смеялись. Этого он не мог простить никому. Олегу с детства внушали, что он — само совершенство. Зеркало с удовольствием это подтверждало. А вот Нэтти…