Эшвуд
Шрифт:
Кэтрин Сторм, герцогиня Эшвуд.
Адвокат не теряет времени. Ещё один документ, скреплённый печатью Эшвуда, ложится на стол.
Кэтрин Сторм, герцогиня Эш…
Рука ноет, но стопки вокруг меня только растут. Наступает вечер и даже Дориан увядает. После приходит Нора из служебных помещений помочь мне с купанием и переодеться к ужину. Мои пальцы тонут в воде, скользя по ноющим мышцам. Я морщусь от ощущений. Вода тёплая — необычно тёплая — и налита слишком быстро.
Теперь, когда я
Здесь нет ночных горшков.
— Нора, — спрашиваю я, наполовину погружённая в медную ванну. — Где все ночные горшки?
— По словам миссис Грейндж, — отвечает Нора, — в Эшвуде их не держат.
Я погружаюсь глубже, пока волосы не плавают вокруг ушей.
— Что? Как такое может быть?
— Он изобрёл устройство. Оно кипятит воду горячими углями и подаёт насосом, чтобы ни одной горничной не пришлось таскать вёдра. Ночной горшок — за той дверью.
Нора указывает на стену, которую я до сих пор игнорировала, а именно на маленькую дверь — где, как я думала, просто чулан.
За окном раздаётся стук. Я перевожу взгляд и успеваю заметить удаляющиеся сгорбленные плечи Дориана и золотой герб Эшвуда на карете. Ворота со скрежетом закрываются и крадущиеся тени пожирают силуэт. Затем он исчезает.
Часы спустя, когда Нора застёгивает кружева на моих запястьях и приглаживает волосы, часы бьют восемь. Дориан возвращается. Я уже одета к ужину в бордовое платье с открытой грудью. Даже издалека усталость лежит тенью на его красивых чертах, но орехово-зелёные глаза горят всё тем же огнём.
У него был тяжёлый день.
Вместе с ним прибыл гость.
Лорд Габриэль.
Что-то случилось, я знаю.
По пути в столовую, я останавливаюсь на изгибе коридора. Голоса доносятся из служебного коридора — тихие, но отчётливые. Баритон мистера Эверли и приглушённые смешки Уильяма просачиваются сквозь приоткрытую дверь:
— Женат, — бормочет парень в ужасе. — Никогда не думал, что он возьмёт жену. Я никогда не скажу дурного слова о Его Светлости, но это… — он понижает голос и продолжает шипеть. — Это безумие. Мы должны что-то сделать.
Мистер Эверли хмыкает в ответ:
— Я тоже, но он хозяин, мы должны подчиняться.
Пауза, затем звон тарелок, укладываемых на поднос. Томас спрашивает, ещё тише:
— Как думаете, Его Светлость нашёл лорда Сейнсбери?
Мои уши навостряются.
Слуги…
Возможно ли… знают ли они правду Дориана?
Голос Эверли становится тише:
— Если бы он его нашёл, человек не покинул бы остров. Теперь мы все в опасности.
Мои ноги прирастают к полу.
Они знают, что случилось.
— А герцогиня…
— Мы должны защищать её любой ценой.
На лестнице раздаются шаги и разговор обрывается. Моя спина выпрямляется.
К тому времени, как я вхожу в столовую, оба мужчины уже сидят — Дориан во главе длинного дубового стола, лорд Габриэль — слева от него. Они поворачиваются, когда я приближаюсь, оба встают из вежливости. Выражение лица Габриэля смягчается улыбкой, но Дориан остаётся… нечитаемым.
Он переоделся в чистый костюм, лицо умыто, волосы всё ещё влажные — завитки темнеют на затылке. Как бы разрушителен он ни был, выглядит он явно не лучше — кажется, только хуже. Галстука нет, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, открывая бледную колонну горла, где пульс заметно бьётся.
Он не предлагает руку. Даже ничего не говорит.
Я сажусь рядом с ним, кивая лорду Габриэлю.
— Лорд Габриэль, как приятно, что Вы разделите с нами ужин.
— Ваша Светлость, — молодой человек делает элегантный жест рукой. — Боюсь, это не ради веселья. Мы беседуем со всеми членами высшего света относительно исчезновения лорда Сейнсбери.
Вскоре двери открываются и слуги начинают процессию. Серебряные блюда, дымящиеся кушанья, графины с тёмным вином, пряное жареное мясо с гвоздикой.
Когда тарелку ставят передо мной, я бросаю взгляд в сторону. Дориан не притронулся ни к чему.
Его зрачки расширены — чёрные и острые, а дыхание — неглубокими толчками растекается под расстёгнутым воротом. Вена на шее дёргается. Его руки движутся, поднимая бокал, затем опуская его. Он складывает салфетку, но за этим нет мысли — только привычка.
Его разум где-то в другом месте.
Или, возможно, нигде вообще…
Флакона с настойкой нет уже несколько дней.
Он не смотрит на меня, но я чувствую это.
Та дикая тварь всё также погребена внутри него.
Мы не можем позволить ей вырваться при бегуне с Боу-стрит.
Лорд Габриэль прочищает горло и продолжает свою мягкую беседу о сыщиках и состоянии города, а также о членах высшего света, которых они уже допросили.
— К концу недели мы будем знать больше.
— Завтра я буду говорить с капитаном за ужином.
Через час после начала ужина вилка начинает скрести по фарфору. Дориан замирает и поворачивает голову на звук. Это его собственная вилка.
Моё сердце останавливается.
Дориан… нет…
Он втягивает носом воздух, плечи напряжены, вилка зажата в руке. Ужас растекается по моей голове и падает в пустой желудок — кажется, меня сейчас стошнит.
— Дориан? — шепчу я, касаясь его руки. Он смотрит вниз, осознание возвращается в его глаза. Они снова мерцают зелёным и ореховым.