Чтение онлайн

Она тихо отступила к выходу, натянула белые кеды и, осторожно нажав на ручку двери, выскользнула в подъезд.

После вкусного завтрака Егор вместе с родственниками перешли в зал. Яна, тётя Зина и дядя Юра расположились на диване, Егор и бабушка уселись в стоящие рядом кресла. Илья, решивший сегодня забить на пробежку, пошёл дальше досыпать.

Завязался ничего незначащий разговор на общие темы. Дядя Юра рассказывал о том, как прошла его

командировка, и бросал быстрые тяжёлые взгляды в сторону тёти Зины. Егору стало не по себе от той отчуждённости, что до сих пор чувствовалась между ними. И в этом тоже был косвенно виноват он, и его слепая жажда справедливости. Но он был искренне благодарен дяде Юре за то, что тот не стал скрывать правду, даже рискуя отношениями с женой.

У Яны зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и раздражённо, будто даже демонстративно закатила глаза.

– Слушаю, - недовольно буркнула она в трубку.

Пока ей кто-то отвечал на том конце провода, её лицо становилось всё больше недовольным.

– Я у родителей. Не нужно приезжать, - ответила она.

А Егор, не будучи дураком, сразу понял, с кем она говорит. И сразу же вспомнил о сестре звонившего мужчины. Он достал телефон из кармана и, найдя в мессенджере контакт «Соседка», написал ей сообщение:

«Доброе утро. Напиши, во сколько ты сегодня приедешь. Я тебя встречу».

Сообщение было доставлено мгновенно, но в сети Аня пока не появилась и не прочитала его.

– Ладно! – в этот момент повысила голос Яна. – Сейчас выйду!

Женщина, словно небольшой торнадо, вскочила с дивана и выскочила из комнаты, бросив на ходу:

– Скоро вернусь…

Тётя Зина тоже вышла следом, как и дядя Юра. Может сейчас они смогут поговорить, и всё снова станет у них хорошо. Может и не так, как раньше, но Егор верил, что в конце концов тётя поймёт.

– Егор, - обратилась к нему бабушка.

Он повернулся к ней и печально улыбнулся, глядя в её глаза и подмечая новые морщинки на родном лице.

– Не знаю, вам всем, наверное, кажется, что все старые люди глухие, но спешу вас расстроить: я не из их числа.

Егор недоумённо сдвинул брови:

– Ты о чём?

– О том, что я слышала, как ссорились Зина с Юрой. Они хоть и пытались говорить тихо, но Зинкино злое шипение хуже криков…

И тут он понял, к чему клонит бабушка, и не на шутку испугался. Он мало чего боялся в этой жизни, разве что родственников расстроить. И сейчас ему предстояло разбить сердце самого родного человека, который остался у него на белом свете.

– Я поняла, что натворили Юрка с Тимкой. Но не поверю до конца, пока ты не скажешь…

В этот момент утрата отца ударила по нему ещё сильнее. Так не хватало рядом его спокойствия и уверенности. Он бы точно смог разложить по полочкам все свои мотивы. Егор не знал, где найти правильные слова, чтобы оправдать его поступок. Он не хотел, чтобы бабушка злилась на своего покойного зятя. На долю отца тоже выпало немало испытаний при жизни, пускай найдёт покой хотя бы после смерти. Ему там, должно быть, хватило злости и обиды

Егора. Не нужно больше мучить его душу.

Папа знал, что мама не переживёт смерть Маруси. Он был в отчаянии, поэтому и поступил так, как поступил. Он всю жизнь сожалел и страдал от чувства вины перед всеми. Я не знаю, как оправдать его поступок, но не могу судить, ведь он пытался защитить всех, пускай неправильно, но как мог…

Он чувствовал, как с этими словами в его душе растворяются последние, самые глубоко засевшие осколки обиды на папу. Даже дышать становилось легче.

Бабушка тихонько всхлипнула, рукавом вытирая скатившуюся по морщинистой щеке слезинку.

Если сердце всё-таки способно разорваться, то сейчас жизненно важный орган Егора был на грани.

А я ведь знала, вернее чувствовала. В нашу последнюю встречу я почувствовала в нашей Марусе что-то тёмное и обречённое. Она старалась не показывать этого, но её слова походили на прощание. Только я… - Вера Степановна попыталась подавить судорожный всхлип, - я отмахнулась от своих мыслей, подумала, что всё забудется и перемелется.

…25 лет назад…

Вера Степановна и Павел Ильич сидели на кухне, когда в открытое окно ворвался какой-то нечеловеческий визг. Оба вздрогнули и переглянулись, пока не до конца понимая, кто кричал – человек или скулила собака. А когда вопль повторился, и в нём отчётливо прозвучали слова «малолетняя давалка», они сразу поняли, что дело плохо, и кого-то определённо нужно спасать.

Но когда они увидели свою внучку, которая стояла, понурив голову, перед высокой дородной женщиной, то их сердца ушли в пятки, по крайней мере, у Веры Степановны точно. Её муж всегда был более спокоен и не показывал свои чувства столь бурно.

– Тварь такая! – кричала женщина, размахивая тряпичной сумкой перед лицом Маши. – Моей дочке свадьбу расстроила, а теперь в семью влезла, дрянь такая! Мамка только научила, как ноги раздвигать?!

– Ирка! – выкрикнула Вера Степановна, пытаясь успеть за мужем, который рванул вперёд. – А ну оставь мою внучку в покое, иначе я тебе все патлы вырву!

Павел Ильич подоспел к ним немного раньше и встал перед Ириной, закрывая собой Машу, которая не могла вымолвить и слова. Только опустила голову вниз и крепко сжимала в кулаках край своей футболки.

– Пошла вон отсюда, - прорычал мужчина. – Я не посмотрю, что ты баба, убью, не задумываясь.

Потом обернулся к Вере Степановне, которая остановилась рядом:

– Забери Марусю, я сейчас приду.

Она согласно кивнула, но прежде, чем увести внучку, подошла вплотную к Ирине Савченко и взяла её за ворот цветастой блузки. Та ощетинилась и ударила её по руке. Но Вера Степановна хоть и была ниже и мельче, чем Ирина, но ярость придавала ей силы. Она покрепче сжала пальцы на тонком хлопковом материале и прошипела в лицо бестолковой базарной бабе: