Чтение онлайн

Бросив разом свою прошлую жизнь, он вернулся в этот город, оставивший такой глубокий след в его памяти. На что надеялся? На чудо?

...Он не видел дороги, но знал, куда шел. Нечто, бывшее сильнее его, влекло, тянуло его и он шел вперед, по дождю, как человек, махнувший рукой на все, что осталось позади. Навстречу неотвратимой Судьбе.

Дождь лил не переставая. На улице было мокро и шумно. Народ обтекал его в спешке. Их где-то ждали. Они улыбались, смеялись, радовались. Иногда его толкали, обгоняя, он не замечал и шел медленно, в своем ритме, угнетенный своей раздвоенностью, тяжелой и глухой. Он завидовал этому мокрому

многоголосому и многоликому миру. Ему не было до них никакого дела, но чем-то он был связан с ними, и это его раздражало.

Он знал свой удел: получить снова то, что уже имеет, и лишь вспоминать о том, что потерял... Печальный и горький итог, итог не в его пользу...

Тогда, давно, он решил: они — друзья. Просто друзья. Никакой привязанности. Никакой ответственности. Никакого секса. Они и сами не заметили, как их дружба вышла за рамки дозволенного. А кто определил эти рамки? Ведь ни на какой другой почве, кроме любви, не может быть полноценной близости. Если же все получилось с первой попытки — это «любовь с первого взгляда» — редчайшее совпадение, вспышка от внезапной искры, пробежавшей между ними. Отправная точка любой близости — тесный контакт. Любовь определяется как гармония двух душ и двух тел. Все было прекрасно, что же так испугало его тогда? Ему вспомнились ее слова: «Ты знаешь, чего я хочу. Секс — часть моего желания. Все, что у меня есть, что окружает меня, — это достаточно непросто для меня. Любить — это значит многое преодолевать в себе. Отдавать часть себя другому. Мы по-разному смотрим с тобой на эти вещи. Ты это воспринимаешь как угрозу твоему жизненному распорядку. Я же считаю, что это — условия для выживания. Все, что я сейчас знаю, — это то, что люблю и хочу сделать тебя счастливым... И я уверена, что мне это удастся. Я не анализирую свои чувства. Просто чувствую и все... А по-твоему, что такое счастье? Для меня — это ты, во всем, что видят мои глаза, что ощущают мои руки. И не на расстоянии — ты должен прийти ко мне не для меня, а потому что не можешь без меня. А я боюсь, что можешь...»

Именно это и стало их причиной расставания. Только сейчас он понял, что она была права: любовь всегда проста. Это четкое, элементарное человеческое чувство. Ее результатом может оказаться и боль, но само по себе это чувство чистое, не влекущее за собой никаких последствий. Ничего не надо усложнять — оно существует, как существуют небо и солнце. И если ты отказываешься от любви, то рискуешь приобрести еще большую боль, еще большее несчастье.

Как же теперь завоевать сердце той, которую привык считать другом, но пользовался ее любовью к тебе и сам все свел только к сексуальным отношениям? Как непросто все это оказалось...

Стоп! А почему он думает, что она простит его? Ведь он так ее обидел! И если это так, то куда же он идет?

Ему стало не по себе. Он сбился с дороги. Только что знал: что, куда и зачем...

А теперь? Остановился, вспомнил слова своего друга: «Не ищите идеального человека. Просто найдите такого же ненормального, как вы сами... И остановитесь».

В голову полезли стихи, иногда всплывают строчки и не помнишь, чьи они, чужие или свои: «Когда мужчина с женщиной — друзья, все очень просто, но безумно сложно: ведь многое практически нельзя, хотя теоретически возможно...».

Или все же иначе: «Все сложности надуманны и верною рукой теорию и практику мы можем совместить, но отношенья светлые

даны нам лишь с тобой... Когда мужчина с женщиной друзьями могут быть?»

Совсем он запутался в своих чувствах к ней. Понял после расставания, что значит заниматься не сексом, а любовью и получать удовольствие от того, что доставляешь удовольствие. Он был зол на себя — не смог сразу понять эту разницу, выбрал дорогу, ведущую «не туда». Поэтому и потерял самое дорогое, что у него было в жизни.

Еще несколько шагов по дождю, который лил не переставая, все набирая силу... Уже стеной ливень идет, не видно ни зги... Стеклянная будка телефона-автомата возникла неожиданно, жадно маня черным аппаратом.

«Вот оно — решение!» Последний звонок. Или сейчас, или никогда... Отыскал в кармане нужный жетончик, номер набирал тщательно, еще не зная, что будет говорить, если трубку снимут там...

А вдруг не подойдут, когда расстались-то, времени уже сколько прошло... А дождь все сильнее лупил по стеклу. Гудок, еще гудок... Вдруг в трубке звякнуло и мягкий женский голос ответил: «Кто?» От неожиданности он вздрогнул и торопливо назвал себя. Легкое разочарование: «А-а-а...»

Пустой разговор, пустые фразы... Все это уже было. Кажется, в спектакле, который смотрели вместе. Теперь вот сами. Зачем? Дождь все лупил по стеклу остервенело.

Он, глядя на стекающие по стеклу струи, вдруг произносит: «О, поэты, поэты! — единственные настоящие любовники женщин!» Голос в трубке замолкает и ему кажется, что он слышит ее дыхание: «Откуда это?»

«Из дневника Марины Цветаевой, кажется, 1917 год».

«Моя любимая поэтесса, как же ты вспомнил ее?»

«А я и не забывал...» Именно ее стихи читали они вместе накануне расставания.

«У нас дождь, очень сильный, стеной прямо!» Еще одна секунда на размышление. И он уже не успевает за ее словами. Он ошеломлен — только что не хотела разговаривать с ним и вот, такая разительная перемена. Еще не понял — прощен? Вот эта ниточка, которая связала их... Она всегда любила стихи. Заучивала их наизусть, да и к его стихам относилась очень серьезно.

А голос в трубке словно дразнит... Он моментально вспоминает те ее слова: «Что, не нравлюсь?» Гибкое сильное тело юной женщины опалило его неведомой до того страстью.

Резко вздрагивает — видение так близко, что он замирает. Все знакомо до мелочей. Горячее ее дыхание совсем рядом. Он видит ее глаза в тот момент, когда они не то спрашивают, не то утверждают. Он еще не встречал таких глубоких и чистых глаз. Ему неловко, он смущен. Глаза проникают в него, когда она требует ответа: «Да или нет?» — «Да...»

Он вспоминает Омара Хайяма: «Когда зажигаются твои глаза, выбор приходит сам собой: свет этих звезд неотвратим... а видеть и слышать можно только сердцем». Кажется, так сказал ей тогда.

Как же это случилось потом? Кто знает, может, все началось именно тогда — с вопроса и ответа. Может, еще раньше — когда увидел ее глаза и утонул в них. Ее голос, волосы, руки, имя — не имели над ним такой необъяснимой власти, как эти удивительные глаза, из плена которых он не мог вырваться даже во сне. Он был зависим от них. День, когда он понял это, стал самым счастливым днем в его жизни. Он, не раздумывая, бросился тому новому, что открывалось перед ним. Ему нравилась эта зависимость от нее. Слишком быстро их бросило навстречу друг другу, неотвратимо и страстно.