Чтение онлайн

— Великие Дома узнают, что Атрейдсов погубил барон, — продолжал Питтер. — Они должны об этом узнать.

— И узнают, — барон хохотнул.

— Вся прелесть в том, что герцог Лето тоже об этом узнает. Он уже сейчас об этом догадывается. Чувствует, то ему приготовлена ловушка.

— Да, герцог Лето… — в голосе барона прозвучала печаль, — он, конечно, мог бы, но… какая жалость!

Барон отодвинул глобус Аракиса. Занавески качнулись, и из-за них показалась громоздкая туша. Черная мантия слегка топорщилась там, где к телу крепились небольшие поплавковые

генераторы. Барон весил двести стандартных килограммов, а его тонкие ножки могли выдержать не больше пятидесяти.

— Я проголодался, — сказал он, вытер унизанной кольцами рукой оттопыренные губы и уставился заплывшими глазами на Фейд-Роту. — Распорядись об обеде, дорогой племянник. После таких разговоров следует хорошенько поесть.

— Ну, Джессика, что ты на это скажешь? — спросила Преподобная Мать.

Разговор происходил в замке Каладан на закате дня испытания ее сына Поля. Женщины были одни наверху, в комнате Джессики. Поль дожидался в зале для медитаций, отделенном звуконепроницаемой перегородкой.

Джессика стояла лицом к окну. Она смотрела вниз, на реку и луга, тронутые тонкими красками вечера, но ничего не видела. Преподобная Мать спрашивала ее о чем-то, но она слушала и не слышала.

Она вспоминала другое испытание — из давнего, давнего прошлого. Молоденькая девушка с золотистыми волосами, которая каждой клеточкой своего тела радовалась жизни, вошла в кабинет Преподобной Матери Елены Моиам Гай, старшего проктора школы Бен-Джессерит на Валлахе IX. Джессика посмотрела на свою правую руку и слегка растопырила пальцы, вспоминая боль, страх и обиду.

— Бедный Поль, — прошептала она.

— Я, кажется, задала тебе вопрос, Джессика, — голос старухи звучал резко и требовательно.

— Что? Да… — Джессика стряхнула с себя воспоминания и повернулась к Преподобной Матери, которая сидела спиной к стене между двумя выходящими на запад окнами. — Что вы хотите от меня услышать?

— Что я хочу от тебя услышать? — передразнил ее старческий голос.

— Ну да, я родила сына! — Джессика вспыхнула. Она прекрасно понимала, что эту вспышку гнева в ней спровоцировали умышленно.

— А тебе было приказано рожать Атрейдсу только дочерей.

— Это так много значило для него! — взмолилась бедная женщина.

— Ты небось в своей гордыне думала, что можешь произвести на свет Квизац Хадерака!

Джессика подняла подбородок:

— Я это не исключала.

— Ты думала только о том, что твой герцог хочет сына, — перебила старуха. — А

его желания нас не касаются. Дочь Атрейдсов должна была выйти замуж за наследника Харконненов и положить конец этой распре. Ты все безнадежно запутала. Сейчас мы рискуем потерять обе благородные ветви.

— Все еще поправимо, — храбро ответила Джессика, глядя прямо в глаза собеседнице.

Помолчав, старуха пробормотала:

— Что сделано, то сделано.

— Я поклялась никогда не жалеть о моем решении.

— Как благородно! — хмыкнула Преподобная Мать. — Никогда не сожалеть. Интересно, что ты запоешь, когда тебя объявят беглой преступницей и назначат награду за твою голову. Когда все и вся будут стремиться погубить тебя и твоего сына.

Джессика побледнела:

— Неужели ничего нельзя изменить?

— Изменить? Это говорит выпускница Бен-Джессерита?!

— Я просто спрашиваю. Ведь вы же умеете видеть будущее.

— Кроме будущего, я умею видеть и прошлое. Тебе прекрасно известны наши планы, Джессика. Человечество знает, что оно может погибнуть, если начнется генетический застой. Наследственность — это поток благородной крови, которая должна непрерывно перемешиваться. Здесь нельзя думать ни о чьих интересах. Империя, компания АОПТ, Великие Дома — все это лишь щепки, которые несет на себе этот поток.

— АОПТ, — прошептала Джессика. — Уверена, что они уже договорились, как они поделят богатства Аракиса между собой.

— Что такое АОПТ? Не более чем флюгер современной политики. У Императора и его сторонников сейчас пятьдесят девять и шестьдесят пять сотых процента голосов в совете директоров. Конечно, они чувствуют свою выгоду, так же как остальные чувствуют, что усиление позиции Императора еще больше изменит расклад голосов в его пользу. Тому, моя дорогая, есть множество примеров в истории.

— Это именно то, в чем я сейчас больше всего нуждаюсь, — вздохнула Джессика. — В лекции по древней истории.

— Ну-ну, дорогуша, не раскисай. Ты не хуже меня знаешь, в каком мире мы живем. Наша цивилизация напоминает треугольник: Императорский Дом, который постоянно борется за власть с объединенными Великими Домами Ассамблеи, а между ними вклинилась Гильдия со своей проклятой монополией на межзвездные перевозки. С точки зрения политики треугольник вовсе не жесткая фигура. Да еще все осложняется феодалыщиной, которая к тому же опирается на последние научные достижения.

— Щепки в потоке… — горько сказала Джессика. — Но одна из этих щепок — герцог Лето, другая — его сын, а третья…

— Пожалуйста, без истерик. Впутываясь в эту историю, ты прекрасно понимала, что придется ходить по острию ножа.

— «Я — бен-джессеритка. Я существую, только чтобы служить», — процитировала Джессика.

— Совершенно верно. Сейчас мы все должны думать только об одном — как предотвратить катастрофу и сохранить два наших главных рода.

Джессика прикрыла глаза, чувствуя, как они набухают слезами. Она поборола внутреннюю дрожь, дрожь внешнюю, неровность дыхания, перебивчивость пульса… И наконец сказала: