Дюна
Шрифт:
— Я предлагаю тебе выбор, Питтер.
— Какой выбор?
Барон хрустнул толстыми пальцами.
— Либо эта женщина и изгнание из Империи, либо герцогство Атрейдсов на Аракисе с правом управлять всем от моего имени.
Джессика наблюдала, как паучьи глазки барона изучают Питтера.
— Вы могли бы стать герцогом во всех смыслах, но только без титула.
Значит, Лето мертв? спросила себя Джессика. Она почувствовала, как в душе закипает немое рыдание.
Барон продолжал разглядывать ментата.
— Разберись-ка
— А вы не смеетесь надо мной?
Барон повернулся почти с балетной грацией, которую придавали ему поплавки.
— Смеюсь? Я? Вспомни — с мальчишкой уже покончено. Ты слышал, что предатель рассказывал нам о его подготовке? Они очень похожи — сынок и мамаша — и смертельно опасны, — барон улыбнулся. — Мне пора идти. Я пришлю сюда человека, которого подготовил специально для этого случая. Он глух как пробка. Ему приказано следовать за тобой повсюду, как собаке. Он сумеет утихомирить эту красотку, если заметит, что она берет над тобой верх. Он не позволит тебе вытащить у нее изо рта кляп, пока вы не покинете Аракис. Но если ты пожелаешь остаться… на этот случай ему даны другие распоряжения.
— Довольно, барон. Я сделал выбор.
— Ха-ха-ха, — пролаял Харконнен. Столь быстрое решение может означать только одно!
— Я беру герцогство, — сказал Питтер.
А Джессика подумала: Неужели Питтер не видит, что барон лжет? Но как ему это увидеть, он всего лишь ментат с перекрученными мозгами…
Барон посмотрел на Джессику:
— Не правда ли, восхитительно, что я так хорошо изучил Питтера? Я побился об заклад со своим Главным оружейником, что Питтер выберет именно это. Ха! Ну, теперь я могу идти. Так-то лучше. Гораздо лучше. Вы меня понимаете, леди Джессика? Я не держу на вас зла. Просто так нужно. Так будет лучше для всех. Да. И мне не придется отдавать приказ о вашей смерти. Когда меня спросят, что с вами случилось, я смогу с чистой совестью пожать плечами.
— Вы возлагаете это на меня? — спросил Питтер.
— Человек, которого я пришлю, будет выполнять твои приказы, Питтер, — ответил барон. — Все дальнейшее в твоих руках, — он в упор уставился на ментата. — Да. В этом деле мои руки не будут в крови. Здесь тебе решать. Да. Я об этом ничего не знаю. Подожди, пока я уйду, прежде чем сделать то, что положено. Да, Ну, ладно… да. Хорошо.
Он боится Судьи Истины, подумала Джессика. Кого именно? Достопочтенную Мать Елену Гай. Если он знает, что ему придется отвечать на ее вопросы, значит, здесь замешан сам Император. Бедный мой Лето!
Барон еще раз взглянул на Джессику, повернулся и вышел. Она проводила его глазами, размышляя: Вот
Вошли два харконненских солдата. Следом — третий, с обожженным, иссеченным шрамами лицом. Он встал в дверном проеме с бластером наготове.
Это и есть глухой, решила Джессика, изучая обезображенное лицо. Барон знал, что, имея дело с любым другим человеком, я могу включить Голос.
Глухой посмотрел на Питтера.
— Мальчишку мы вынесли на носилках. Какие будут распоряжения?
Питтер обратился к Джессике:
— Я собирался усмирить вас с помощью определенных манипуляций над вашим сыном. Но теперь я склоняюсь к тому, что с вами это не пройдет. Эмоции слегка затуманили мои логические способности. Для ментата это непозволительно, — он посмотрел на солдат и повернулся так, чтобы глухой мог все читать по его губам: — Отвезите их в пустыню. Сделайте, как предложил предатель. Его план совсем неплох. Песчаные черви уничтожат все следы, и будет невозможно отыскать трупы.
— Не желаете ли сами сопровождать их? — спросил глухой.
Он читает по губам, догадалась Джессика.
— Я последую примеру барона, — ответил Питтер. — Поступайте с ними так, как сказал предатель.
Джессика отметила в его голосе жесткие интонации и подумала: Он тоже боится Судьи Истины.
Питтер пожал плечами, отвернулся и направился к выходу. В дверях он замешкался, и Джессике показалось, что он хотел было обернуться, чтобы взглянуть на нее в последний раз, но передумал.
— Да, мне бы тоже не больно-то хотелось стоять перед Судьей Истины после того, что мы сделаем этой ночью, — пробурчал глухой.
— Ну, тебе-то в любом случае не стоит попадаться на глаза старой ведьме, — ответил один из солдат. Он подошел к Джессике и склонился над ней, — Если будем здесь стоять и трепаться, мы дела не сделаем. Бери ее за ноги и…
— Почему бы нам не прикончить их здесь? — спросил глухой.
— Шуму не оберешься. Правда, если тебе совсем невтерпеж, можешь перерезать им глотки. По мне, так лучше не пачкаться. Закинем их в пустыню, как говорил предатель, и чирканем разик-другой, а следы пускай черви убирают. После них подметать не придется.
— Да уж… Пожалуй, ты прав.
Джессика прислушивалась к разговору, наблюдала, запоминала. Но работать Голосом не позволял кляп, к тому же надо учитывать то, что один из них ничего не услышит.
Глухой засунул бластер в кобуру и взял Джессику за ноги. Они подняли ее, как мешок с картошкой, пронесли в дверь и швырнули на поплавковые носилки, на которых уже лежал какой-то связанный человек. Когда ее повернули на бок, чтобы она не свалилась, Джессика смогла разглядеть его — Поль! Он тоже связан, но без кляпа. Его лицо было не более чем в десяти сантиметрах от ее лица — глаза закрыты, дыхание ровное.