Чтение онлайн

– Отвали, - сопротивлялся тот. Он стряхнул руку Спарроу, пошатнулся, но устоял, затем повернулся и нарочно уставился на Рэмси.
– Я все про тебя знаю, мистер Долговязый Джон Рэмси! Ты суешь свой длиннючий нос в мои дела! Думаешь, чего-то вынюхаешь? А ни фига ты не знаешь! Ни фига!
– А может хватит, мистер Гарсия!
– В голосе Спарроу звенели металлические нотки.

– Из-звините, капитан.
– Гарсия повернул к двери.
– Пош-шли. Я ус-стал. Спарроу внимательно поглядел на Рэмси, затем повернулся и вывел Гарсию за дверь.

В помещении центрального поста стояла тишина, временами

прерываемая лишь тихим урчанием какого-нибудь механизма. Потом Боннет сказал:

– Долговязый Джон? Как вы могли получить подобное прозвище? Рэмси уставился на свои приборы. "Проклятое прозвище! Так значит, Гарсия знает о моем прошлом - истинном прошлом".

Боннет сказал:

– Я спросил... Рэмси повернулся к нему.

– Да, я тебя слышал. Так меня окрестил один снабженец. Он говорил, что я пиратствую почище настоящего Долговязого Джона Сильвера.
– Пиратствуешь? Каким образом?

– Протащил кое-какое лишнее оборудование. Самогонный аппарат.

Боннет ухмыльнулся.

– Только не пойму, как это осталось у Джо в голове. Видно, он ревнует к тем, кто оказался лучше его.

А Рэмси напряженно размышлял: "Гарсия все выболтает капитану. Как пить дать".

– Тебе не кажется, что здесь слишком жарко?
– спросил Боннет. Рэмси поглядел на бисеринки пота, выступившие на лице Боннета, потом глянул на приборы "вампира". Температура крови нормальная. Затем поглядел на индикатор термодатчика у себя на пульте и сказал:

– Температура снаружи - 71o.

– У меня чешется кожа, - признался Боннет.

Усилием воли Рэмси подавил желание и самому почесать руку.

– Я тоже заметил похожее.

Боннет поглядел на раскрытый пульт контроля атмосферы, обследовал показания циферблатов.

– Впуск ангидразы в два раза выше нормы: двадцать кубиков на кубический метр.

– И мы совершенно не знаем, как это отразится на нас, - сказал Рэмси. Все должно быть нормально, - возразил Боннет.
– Мы пользуемся углеродной ангидразой уже сорок лет.

Рэмси поглядел на показания локатора.

– Что-нибудь слышно?

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Интересная эта штука - ангидраза. Мы на длительное время подвергали шимпанзе давлению в четыреста фунтов на квадратный дюйм, прибавляя ее в воздух. Некоторые обезьяны выжили. Некоторые - нет. Кое-кто из шибко умных парней думает, что знает, почему так случилось.
– Ну и?

– Считается, что ангидраза воздействует на ретикулярную область центральной нервной системы, которую называют "метаболическим регулятором". Он удерживает от быстрого окисления при повышенном поступлении кислорода. Эти парни считают, что "регулятор" иногда не срабатывает, и тогда организм идет вразнос, как при возбуждении обратной связи, что приводит к смерти.

– Почему?

– А вот этого они не знают. Может, потому, что "метаболический регулятор" просто устает?

– И какова вероятность того, что кто-то из нас тоже пойдет вразнос?

Рэмси быстро глянул на него, а потом вернулся к локационным приборам.

– Это был глупый вопрос, Лес.

Боннет покраснел. У него даже челюсть слегка отвисла.
– Хочешь, чтобы я тебя успокаивал? Я знаю лишь то, что мы пока еще живы, хотя немного и... Сигнал!
– Он нажал на

кнопку компьютера на пульте, чтобы расшифровать данные.
– В пятистах ярдах. Идут с юго-запада.
– А Господь все еще держит свой покров над нами? В его голосе Рэмси уловил неожиданную нотку цинизма, которого никогда до сих пор не замечал. Он поглядел на индикатор термодатчика. Холодный слой проходит над нами периодически. Сейчас его нет. Мне кажется, эта подводная гора для Арктического течения действует как барьер. Но, скорее всего, здесь много различных факторов.
– Он снова поглядел на экран локатора.
– "Восточные" снова прочесывают весь район.
– А что, были сомнения, что они не станут этого делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе следует узнать кое-что про нашего капитана, - сказал Боннет.
– Джо не шутил. Только вот не совсем умеет... Внезапно "Рэм" дернулся и накренился влево на пару градусов. Рэмси схватился за релинг возле пульта.

– Что это...
– Наша баржа, - ответил Боннет.
– Течение дергает ее.
– Я и чувствовал, что когда мы спускались, она нас подтолкнула, - признался Рэмси. Но амортизаторы... Подлодка накренилась еще на градус влево.

– Теперь надо молиться, чтобы баржа не потащила нас вниз по склону.

Лишних пятисот футов мы не выдержим.

– С чего ты взял?
– спросил Рэмси, всматриваясь в приборы.

– Я чувствую, что гора у нас под ногами вся в тумане.

Рэмси оторвался от пульта.

– Что ты сказал?

– Я чувствую у себя в мозгах сплошной туман, - говорил Боннет. Он перегнулся через релинг.
– Туман скатывается с горы. И я ненавижу туман.
– Он с трудом выпрямился.
– Мысли путаются. Вступай во владение, мистер Рэмси. Я хе... Я...
– Он уселся на пол, хватаясь одной рукой за ограждение.

Рэмси вспомнил, что ему ухе приходилось иметь дело с подобным случаем. Он в последний раз глянул на свой пульт, повернулся и силой заставил себя на спеша пройти к Боннету. Он склонился над ним, проверил его "вампир". Поглощение углекислого газа составляло 0,228, что было выше нормы. Он взял Боннета за запястье, посчитал пульс, а затем подрегулировал выпускной клапан генератора ангидразы.

– Что с Лесом?

В тыльных дверях центрального поста стоял Спарроу и глядел на приборы главного пульта. Когда Рэмси повернулся, он переступил порожек.
– Только не двигайтесь резко, - предупредил его Рэмси.

– Что...
– Спарроу запнулся.

Рэмси склонился над Боннетом, вновь проверил его "вампир". Пока никаких изменений. Прошло слишком мало времени. Он сказал:

– Я как раз формулировал теорию Рэмси, почему некоторые шимпанзе умерли, а другие - нет.

Спарроу сделал несколько шагов и наклонился над Боннетом.

– Какие еще шимпанзе?

– Подопытные. При давлении около 400 фунтов я запускал максимальную дозу ангидразы. Мне не хотелось бы давить на вас, действительно, организм возбуждается, нервы не выдерживают...
– Про шимпанзе я знаю, - сказал Спарроу.
– Вы думаете...
– Он поежился.
– Это похоже на расстройство функций коры головного мозга, - объяснял Рэмси.
– Но что еще, кроме эмоционального возбуждения, даже потрясения, может заставить быть физически активным?