Дракон моря
Шрифт:
– Мы даже тут следуем шаблону, - сказал Рэмси.
Шеф ПсиБю захихикал.
– Я не прервал ход твоих размышлений?
Рэмси помолчал, потом продолжил:
– Я никогда еще не встречал психоаналитика, который не предлагал бы свою систему - пусть и несознательно - в качестве замены религии. Включая и наш случай. Мы поставили себя наверху, над всеми, в качестве маленьких божков всезнающих, всеизлечивающих. Люди возмущаются этим, и правильно. У нас имеются вежливые таблички для всех наших неудач. И меж собою мы согласились, что все, отмеченное
В голосе доктора Оберхаузена появилась нотка отстраненности:
– Да это же прямо обвинительный акт, Джонни. Следует понимать, что это добрый капитан Спарроу обратил тебя в свою веру?
Рэмси откинулся назад на стуле, засмеялся:
– Черт подери, нет. Просто лично я уже не собираюсь строить из себя мессию.
Оберхаузен облегченно вздохнул:
– Это не может не радовать.
– Полагаю, что я все же буду копаться в человеческих мозгах. Тогда можно будет получше объяснить все, что мы делаем.– Он улыбнулся.– Я останусь в психологии.
– И что ты ожидаешь открыть?
Рэмси чуть помолчал, потом ответил:
– Хороший ученый не ожидает что-то открыть, Обе. Он сообщает о том, что видит.
Доктор Оберхаузен захлопал в ладоши.
– Если найдешь Господа Бога, дай мне знать, пожалуйста.– Обязательно. Теперь Рэмси заговорил живей.– Раз уж мы подвязали все торчащие концы, может поговорим обо мне? Когда я смогу снять этот чертов мундир и заняться своими милым новеньким отделом в ПсиБю? Доктор Оберхаузен отодвинулся вместе с креслом, положил руки на край стола и склонил голову, как бы глядя на коробку радара.– Сначала тебе придется поиграться в героя. Президент собирается всем вам приколоть по медали. Этим занимается Белланд. Кстати, адмирал предоставил миссис Гарсии работу в своей канцелярии. Это вежливый жест, но для нее большое подспорье.
– Но когда я сам выйду из его подчинения?
– Джонни, я не могу сейчас забрать тебя оттуда.
Рэмси почувствовал, как вскипает изнутри.
– Почему?
– Ну ладно. Ты герой. Они хотят этим воспользоваться.– Глава ПсиБю откашлялся.– Кое-какие вещи сложны даже для ПсиБю. Видишь, я даже не мог пробиться через МедБю, чтобы увидеться с тобой...– Вы обещали мне...– И я сдержу слово, Джонни. Только в свое время.– Он откинулся в своем кресле. Кстати, здесь имеется один коммодор, отвечающий за продвижения по службе и классификацию. Он президентский мальчик на посылках, и ему нужен... э... адъютант.
– О, нет!– Рэмси изумленно уставился на Оберхаузена.
Маленький доктор пожал плечами.
– Джонни, он вычислил, что ты и есть тот самый ловкий Долговязый Джон Рэмси, который на месте сымпровизировал "вампиры" из пары шприцов и бутылок и спас "Дельфин" от катастрофы во время учебной операции. Он хочет... Рэмси застонал.
– Ты прыгнешь прямо в лейтенанты, - сказал Оберхаузен.– Спасибо, - едко поблагодарил его Рэмси. Он скривил губы, пародируя
– А как же, Джонни, у тебя будет свой отдел...– Ты молод, - сказал Оберхаузен.– Время еще есть.– Он будет заставлять чистить ему ботинки.
– Нет-нет. Он и вправду восхищен твоим талантами. Говорит, что ты слишком хорош для ПсиБю. А уж то, что ты приволок эту нефть, никак не снизило его восторгов по поводу тебя.– Шеф ПсиБю снова прочистил горло.– Так вот, когда ты будешь с коммодором, есть кое-какие вещи, связанные с этим отделом, которые я поручил бы тебе...– Так вот оно что!– рявкнул Рэмси.– Еще одно долбаное шпионское поручение! Вы хотите, чтобы я вынюхивал секреты коммодора, чтобы вы могли на него воздействовать. Занимайтесь этими делишками сами!– А я уверен, что ты поймешь необходимость этого, - сказал Оберхаузен.
– В этом и заключается здравомыслие.
– Я так не считаю.
– Мне нравится аналогия твоего капитана Спарроу про здравомыслие и плавание. Но я должен добавить, что пловец все время должен быть готов схватиться и за весло.
Рэмси улыбнулся, хоть понимал, что Оберхаузен рассмешил его только лишь ради того, чтобы снять напряжение, возникшее меж ними.– Ладно, Обе. Еще разик. Но предупреждаю сразу: это уже все.– Честное слово, Джонни, в последний раз. А теперь, если ты... Дверь в прихожую за спиной Рэмси приоткрылась. Он услыхал шум голосов. Какая-то женщина кричала: "Вы не можете не разрешить мне пройти!"
Дженнет!
Сердце забилось сильнее.
Женский голос поднялся уже до визга:
– Я знаю, он здесь, с этим ужасным доктором Оберхаузеном. И, клянусь Богом, я туда пройду!
Дверь раскрылась настежь. Рэмси повернулся, встал, но это была секретарша.
– Извините, но здесь...– Пусть пройдет, - сказал доктор.
Внезапно Рэмси почувствовал, что у него кружится голова. Дженнет из двери ворвалась прямо в его объятия. Знакомые духи. Знакомое лицо прижалось к его щеке, знакомое тело рядом с его собственным.– Джонни! О, Джонни!
Он услыхал, как Оберхаузен встает, и увидел, что тот уходит, взяв радарные "глаза" в руки.
– Джонни, мне так тебя не хватало!
– И мне тоже.
– Я и не знала, что это будет так опасно. Почему же, они говорили...– Все было не так уж плохо, Дженнет. Честное слово.– Но ты так долго лежал в госпитале!
Доктор Оберхаузен остановился в двери и, показав себя в новой перспективе, стал внезапно маленьким. От него исходило чувство одиночества, так что Рэмси захотелось крикнуть ему что-нибудь, только не знал что. Он сказал:
– Обе!
Шеф ПсиБю обернулся.
– Ладно, скоро увидимся, - сказал ему Рэмси.
Доктор улыбнулся, кивнул, вышел и закрыл за собой дверь. А потом Рэмси пришлось объяснить Дженнет, почему он захотел включить "этого ужасного старого Обе" в программу торжеств по их воссоединению.