Чтение онлайн

– Это тот Выонг, который серебро на позапрошлом чемпионате?..

– Именно он, графиня. К сожалению, злая судьба воспрепятствовала нашим новым встречам...

– А что такое?
– спросил Гжесь.

– А помнишь, передавали: лопнул ледник в Антарктиде и вскрылась старая империалистическая база с колоссальным запасом каких-то ОВ. Пытались локализовать, но - места-то безлюдные, пока заметили... Весь берег, всю воду прибрежья потравило. До сих пор борются. Я звонил Выонгу он же эколог по профессии, так я понял, что им там более чем не до отпусков. Хотя он почти ничего не рассказывал.

– Мерзость

какая!
– пробормотал Гжесь.
– Вот запакостили планету. Сколько лет прошло, а все-таки что-нибудь да выныривает. Яды, бомбы... Просто придушил бы своими руками!

– А вы драться будете еще?
– спросила Галка.

Дуэлянты вдруг обнаружили, что когда-то уже перестали фехтовать и стоят просто так.

– Да ну его, - невнятно сказал Гжесь. У него дыхание успело сильно сбиться.

– Так я никому и не понадобилась, - сокрушенно сказала Галка.
– Зря только корпию дергала.

Гжесь растерянно обернулся к ней.

– Умри же!!
– вдруг леденяще гаркнул Дикки и, сделав молниеносный выпад, аккуратно кольнул Гжеся меж лопаток.

– Ты чего...
– Гжесь повернулся, понял и рухнул, успев простонать: Подлая измена!

Расплескивая прохладную, сыпучую мякоть песка, он сделал несколько судорог и живописно замер. Галка вскочила и бросилась к нему, приказывая в пространство:

– Воды и корпии! Скорее, он истекает кровью!

– Ему не помогут ваши доморощенные средства, кудесница!
– демонически захохотал Дикки.
– Рука тверда, дух черен, крепок яд! Ваш рыцарь пал навеки!

– Мой рыцарь!
– завывая, воззвала Галка и пала на колени возле распростертого тела. Дикки красиво отшвырнул шпагу и, бодро взбежав по ступеням, исчез в коттедже.

– Я уже истек кровью, - глядя ей в глаза, серьезно сказал Гжесь. Галка сердито сморщилась и ответила:

– Дурацкое дело - не хитрое...

Гжесь, яростно вздрогнув, как от пощечины, попытался сесть, но она удержала его и вдруг положила его голову себе на колени. Он замер и перестал даже дышать, погружаясь затылком и шеей в гладкую прохладу ее кожи, в томительное атласное беспамятство.

– Лежите, рыцарь мой, вы еще очень слабы, - сказала Галка чуть напряженным голосом, продолжая придерживать его за плечи. Он медленно поднял руки и накрыл ее ладони своими.

Стало тихо. Только из коттеджа едва слышно доносилась музыка.

– Как здорово, что мы вместе летим, - прошептал Гжесь и поводил головой, гладя стиснутые Галкины ноги.

– Неудобно?..
– вскинулась она, но он сказал с пронзительной, уже болезненной для ее сердца теплотой:

– Да ну что ты...

Она помолчала, пытаясь выровнять дыхание. Дыхание не выравнивалось. Оглушительная истома поднималась от сладкой тяжести на коленях.

– Удивительно повезло... второй же рейс. Было бы ужасно, если бы кого-то не пропустили... Или распределили на разные корабли, ведь правда?
– произнесла она чуть дрожащим голосом, и это было признанием.

– Я бы один не полетел.

Она улыбнулась и вдруг спросила:

– Ты правда собирался купаться?

А он мгновенно ответил:

– Идем вместе.

И она тут же согласилась:

– Идем.

Он не пошевелился. И она не пошевелилась.

– Вот только еще полежу после такой потери крови, - сказал

он. Она беззвучно шевельнула губами, а потом повторила едва слышно:

– Лежи.

Мерцающие глыбы долгих волн сонно, медленно накатывали на берег.

– Говорят, там жилья будет не хватать первое время... Приютишь? Хоть на...
– у него перехватило горло, - хоть на несколько дней?

Она резко выдернула свои ладони из-под его, и он тут же испуганно вскочил.

– Дурак, - пробормотала она.
– Пень бесчувственный. Если уж я впущу, так потом не выпущу, так и заруби на своем римском носу!

Дикки протолкался меж танцующих, галдящих друзей к столу, на ходу зачерпнул ложку салата. Я обязательно полечу, думал он, энергично жуя. Сердце его пело, кровь горячо, туго билась в жилах. Он слегка приплясывал под музыку. Обязательно. Среди ста тысяч народу затеряться - плевое дело. Пролезу завтра зайцем, мне ли их электронику не обмануть, на стартовом поле этом. Он дожевал, проглотил и, не присаживаясь, по-прежнему притоптывая в такт мелодии, зачерпнул еще. Вот мама только... На миг он перестал жевать. Ну, ладно. Что об этом. Когда там самые трудности пройдут и станет вроде как на Земле, я вернусь, конечно. Но если все время про маму думать, мужчиной никогда не станешь и ничего в жизни не сделаешь. А, все обойдется, все будет прекрасно, только бы пробраться на корабль! Такое дело начинается - нельзя, чтобы без меня! Второе солнце станет человеческим, и уж я обязательно приложу к этому руку! Скорее бы рассвет. Хотелось немедленно бросить свою монету, орел или решка, пан или пропал, прозябать или жить. Жить! По-настоящему жить, на пределе! Тоже мне, выдумали не пропустить меня из-за каких-то там паршивых кровяных каких-то телец. Ха-ха, только и могу сказать вам в ответ. Гжесь - мальчишка, пусть милуется со своей голенастой, раз это для него интереснее всего - на Земле ли, на Терре... Мы станем галактической расой наконец, целую планету сделаем второй Землей на другом краю Галактики - эх, ты, Гжесь! Полечу, полечу!

МЭЛОР

Когда Бекки подкралась сзади, Мэлор не обернулся, делая вид, что не слышит ее бережных кошкиных шагов. Она, конечно, боялась ему помешать пусть думает, что не помешала. Хотя он не работал. Он сидел, уставясь в бумаги, и пытался представить, что происходит сейчас на лайнере. Наверное, пассажиры уже расходятся по нейтрализационным камерам. Бекки несколько секунд шепотом дышала над Мэлоровым плечом, а потом спросила тихонько:

– Ждешь?

Она все сразу поняла. Она все всегда понимала сразу.

– Ну, в общем...
– он зажмурился.

– Все ждут, - вздохнула она.
– Ты... ты почему все-таки заявления-то не подал?

– Зачем?
– спросил он.

– Привет! Как это - зачем. Даже я подавала!

– Я знаю.

После того, как ее отбраковала медкомиссия, он сжег уже заполненный бланк с заявлением, лежавший в верхнем ящике стола. Он не хотел - один. Странно, неужели вот об этом даже она не догадывается? Он открыл глаза и обернулся. Она немедленно расцвела улыбкой, встретив его взгляд. Она была маленькая, тонкая, с хрупкой копной каштаново-рыжих волос, которые острыми, загибающимися вверх языками скатывались поверх свитера к отчетливым лопаткам и небольшой груди. Мэлор осторожно запустил пальцы в эту копну.