Допущение
Шрифт:
Как-то в середине отпуска, возвращаясь домой с лещами в корзине, переложенными мокрой осокой, с обленившимся на отдыхе Жуликом, который возлежал, свесив лапы, на «Бобике», Иван лицом к лицу столкнулся с Булкиным. Витька пару раз хлопнул глазами.
— Вот те на, — обрадовался он. — И чего, думаю, мужик пропал? Зазнался, что ли? Не должен. Наш, вроде, кадр.
— А ты как здесь, Николаич? — спросил Иван.
— А вот так! Теща у меня здесь.
— Надо же! У меня тоже.
— Так есть предложение, — сказал Витька.
— Не
— Трудно с тобой разговаривать, Иваныч, — обиделся Булкин. — Как на стенку натыкаешься. Ей-ей, зазнался!
Посопев, он спросил:
— А это, никак, ПКУ-два? Можно?
— Давай. Только что — можно?
— Тс-с, — сказал Витька и поманил «Бобика» пальцем.
Тот приблизился. Тогда Булкин ладонью вверх потолкал воздух, приговаривая «вира» — и «Бобик» плавно взмыл метра на два, «майна» — опустился. Жулик приоткрыл щелочки глаз, но сохранил прежнюю позу.
— Вот так, — торжествующе сказал Витька, потирая руки. — Помнит, сукин сын… Не то, что некоторые. Как я его гонял по техусловиям, как гонял!
— Не стыдно издеваться над бедной машиной?
— Брось. Иваныч, подтыривать, — Витька оживился, будто совершил крайне полезную работу, глаза у него заблестели. — Слушай, будь другом, возьми к себе хоть лаборантом, пропадаю же. Разговорчики всякие надоели, да и тоска смертная, никакого размаха. Вот те техпроцесс — и вкалывай. Как по рельсам… Да, на цех нового начальника определили. Интеллигэ-энт. При дамах матом лается. Скучно, Иваныч.
— Производство. — вздохнул Иван. — А вы его воспитывайте помаленьку. Это же безобразие — матом. Чего терпеть-то? Кстати, что за разговорчики?
Понизив голос (в километровом радиусе кроме них никого не было), Витька сообщил, что бродят слушки, будто он, Булкин, любимчик самого Иванова. Оттого и служит мастером, хотя какой из него, Булкина, мастер, если этот мастер через день закладывает за воротник и бьет жену смертным боем.
— Уже в парткоме песочили, — добавил шепотом Витька. — По анонимке.
"Та же рука", — подумал Иван и спросил:
— А ты бьешь? Закладываешь?
— Верку-то? Попробуй тронь — сразу сковородником промеж ушей словишь. Кроме того, я ее люблю и уважаю. А насчет закладывать — это они про «Якорь» в писульке пишут Может, помнишь? Страшные люди, я тебе скажу. У них все на крючке.
"Определенно та же рука. Нет, как копают, а? Именно — что страшные люди. Раздувают из мухи слона, а потом обгладывают косточки. А Витька — парень заводной… Да что я, собственно, думаю? Руки у мужика золотые, голова на месте".
— Ты, Николаич, когда в городе будешь?
— Да хоть сейчас поеду, — отозвался Витька. — Обрыдло уже зеленое хозяйство. Мозги, чую, сохнут.
— Мозги лучше не запускать, — согласился Иван. — Через пару недель брякни по этому телефону. Это мой подпольный.
"Бобик" обнаружил аномалию,
Иван правой рукой удил себе рыбку, а левой изредка, наощупь поглаживал спящего толстого Жулика. Кот, свернувшись клубком, мурлыкал во сне. Ему снилась лихая беспризорная юность, милая сердцу кошка Маруська, безвременно испустившая дух под колесами грохочущего самосвала, надежный и быстрый «Бобик»…
Что-то заставило насторожиться, и Жулик проснулся. Принюхался, обрыскал немигающими глазами горизонт, небо, зафиксировал в небе темную точку и принялся за ней наблюдать Точка, вырастая в размерах, стремительно приближалась и очень скоро стала похожа на «Бобика», но это явно был не он. От «этого» исходил запах угрозы.
Противник еще не успел коснуться земли, когда Жулик, сипло спросонья мяукнув, помчался навстречу.
Иван обернулся на мяв.
Полутораметровая фигура, отдаленно напоминающая человеческую, задрав шупальцы, пыталась сорвать ошалевшего кота с объективов. На этот раз контрагент предстал в своем настоящем, незакамуфлированном обличии. Похоже, на Кольце не сомневались в успехе.
"Кто-то наводит", — подумал Иван и кинулся спасать Жулика, хотя в душе понимал, что это неразумно. Охота была не на кота.
Жулик не сдавался. Носясь кругами вокруг белкового, он то и дело прыгал на объективы, лишая контрагента обзора.
Иван успел добежать и отбросить кота в сторону.
Громоподобный голос приказал:
— Ложись!
Этому голосу он подчинился, это был многократно усиленный голос «Бобика». Он рухнул на землю, но в это время левый бок словно ожгло кипятком…
Очнулся он от деловитого посапывания и непонятных прикосновений. Открыв глаза, Иван увидел над собой сосредоточенную мордочку Жулика, который облизывал его лицо. Поймав взгляд хозяина, Жулик отошел и принялся нервно чистить свою взъерошенную шерстку. Приподняв голову, Иван осмотрелся.
"Бобик" отогнал контрагента, и теперь метрах в ста происходило что-то бесшумное и ужасное. Там высились груды выброшенной породы, пахло жженым, мелькали бесформенные тени; застревая в песке, полыхали взблески ослепительных молний. Все пространство от Ивана до места боя было изрыто оплавленными канавами.
Иван попытался сесть, не получилось. Надо было снять рубашку. Извиваясь, он содрал ее и, как мог, осмотрел рану. "Не смертельно, — подумал он. Скользящая". Сосредоточившись на ране и вспоминая факультативно изученные постулаты саморегенерации для космодесантника, он очистил ее от пораженных клеток, чтобы не воспалилась, и затянул тонкой защитной пленкой, которая в скором времени должна была стать кожей.