Допущение
Шрифт:
Иван проинструктировал своих сотрудников, как себя вести на производстве и в быту; где можно — были установлены экраны. И все же обезопасили они себя и свою работу только на первый случай. Это тяготило…
Пол-окна занимала багровая лента заката, на которую сверху давили тяжелые свинцовые облака. Все в гостиной приобрело красноватый оттенок, но было еще достаточно светло, и Иван не включал электричества. Расхаживая по пушистому ковру, он говорил:
— Скучища здесь, Ната. Телек посмотришь, книжку почитаешь, в шахматишки с Эдиком сбацаешь —
Думал же он совсем о другом.
— Чудной ты, Ванька, — мягко сказала Наташа. — Кандидат, а излагаешь, как пьяный сапожник.
— Пьяный сапожник — это тавтология, — изрек Иван, думая о своем.
"Положеньице — хуже некуда… Ходишь под дубиной, и ничего нельзя сделать. Ничего! Какое же я имею право заставлять ее надеяться? Собственник. Частник. Куркуль! Мое — значит, мое… Как же, все деликатно отмалчиваются… Бенц молодец, гусарская кость: "Ну что ты ее мучаешь?" Это, наверное, за всех. Правильно, Мишка, брякнул! Прямо по темечку. Молодец, Мишка. Да, мучаю. Да, да и да. Потому что не могу без нее… Что делать-то, ребятишки?"
— Иван, я тебя не узнаю, — сказала Наташа. — Посмотри на себя. Осунулся, как бродяга. Срочно бери отпуск! Нельзя же, в конце концов, совсем без отпуска.
— Угу.
"Давай думать по порядку. В чем слабость контрагента? В конструкции? Нет. В защите? Тем более. Питание. Питание автономное. Может, здесь? Нет, чушь, неуязвим. Сработано на совесть… Так, так — сработано. А что? Мы-то чем хуже? Главное — материальная база, а соорудить собственного противоконтрагента дело времени. Та-ак".
— Кофе не изволите? — угодливо спросил Иван.
— Будьте так любезны, — сказала Наташа.
В японской стенке, той еще, со старой квартиры, неожиданно обнаружилась нераспечатанная коробка "Птичьего молока".
"Вот осел, ей-богу. Забыть о конфетах! Эгоцентрист занюханный, аномалия ходячая… Стоп, вот он — выход! Эта ходячая магнитная аномалия, контрагент этот, он же сам себя обнаружит, поскольку всегда таскает с собой гравиблок. Вот так, дядя. Мы для тебя состряпаем такую установочку, что пальчики оближешь".
— Ты-то оближешь, а я?
Иван поймал себя на том, что уже вскрыл коробку и несет ко рту конфету.
— Не быть тебе разведчиком — во сне проболтаешься, — сказала Наташа. — А ну, гони конфеты, сквалыга.
— Знаешь что, Натка? Знаешь что?.. Выходи за меня замуж, — сияя, как надраенный самовар, сказал Иван.
— За такого мрачного типа — замуж? Шутить изволите…
В это время солнце село, стало темно, и из середины комнаты, где любил проецироваться Эрэф, послышалось деликатное старческое покашливание. Они мигом очутились по разным углам японского дивана…
В ближайшие дни Иван экранировал жилые помещения коттеджа низкоуглеродистой сеткой, после чего Эрэф перестал появляться у него дома. Контакт с Кольцом до поры до времени оборвался.
Филиал ВНИИ «Точприбор» был солидной организацией с хорошей научной и материальной базой. Чешуйчиков, когда переговаривал с Ивановым, преувеличивал не намного. Возможностей здесь было значительно больше, чем на родном серийном предприятии,
Иван возглавил сектор интеллектроники, куда перетащил Бенца, Тутузова, Лунина, Рабинштейна, Татаринова, Королева. Последнего он строго-настрого предупредил, что если Прынц, Вовка то есть, вздумает отлынивать, он из него подливку сделает. Луковую.
Закончив необходимые расчеты, они набросали электронную схему передвижной малогабаритной установки (ПМУ). С конструкцией пришлось-таки повозиться… Готовые чертежи были переданы Панацееву, четко организовавшему изготовление ПМУ в экспериментальном цехе. Здесь отличился Булкин — спец по железкам и электронике. Все-таки, старые связи кое-что значили.
Установка вышла изящная. Особое восхищение вызвал индикатор повышенной гравитации, который торчал на макушке ПМУ и беспрерывно пошевеливался, вынюхивая контрагента. С индикатором были спарены лазерная пушка и одна из телекамер.
Полигонные испытания показали, что ПКУ (совместно решили: ПКУ противоконтрагентная установка — звучит благороднее, чем ПМУ) обладает блестящими ходовыми качествами и способна поражать цель на расстоянии до двадцати километров без промаха. Этого было вполне достаточно, хотя по расчету лазерный луч не должен был рассеиваться, то есть терять энергию, на куда более значительном расстоянии. Защитное силовое поле позволяло отклонять атакующий луч, а если мощность атакующего лазера была избыточна, выделяющаяся от контакта луча с полем энергия аккумулировалась в резервных конденсаторах.
Управлять установкой можно было как дистанционно, так и голосом, произнося кодированные команды. ПКУ охотно откликалась на кличку «Жучка».
Совсем скоро «Жучке» пришлось встретиться с контрагентом.
Экран окружила плотная толпа. Сидели только двое — Иван, который подавал команды, и оператор, молодой рыжий парнюга с огромными ушами. В коллективе его почему-то звали Сергей, а также Пьер Безухов или попросту Пьер. Своими лапищами Пьер, на удивление, ловко крутил верньеры, держа в фокусе невзрачного мужичка (Иван узнал его) в мятом пиджаке и еще более мятых брюках, за которым следовала «Жучка». Мужичок оглянулся, при этом голова его противоестественно повернулась на 180 градусов, и полегоньку затрусил в подворотню.
— Ага, попался, — сказал кто-то кровожадно. — Хамелеон!
Между тем мужичок выбрался на параллельную улицу, где было поменьше народу, и резко увеличил скорость.
— Эк, чешет, — восхищались в публике. Неизвестный шустро перебирал ногами, но «Жучка» не отставала.
— "Жучка", ату его на пустырь, — сказал Иван в микрофон. — Но чтобы без «моргаликов»!
Команды кодировал Прынц. Это он назвал ПКУ «Жучкой» — отсюда автоматически последовали собачьи команды. Под «моргаликами» подразумевалось все, что хлопает глазами, то есть живое. Ребята вволю поиздевались над прынцевскими кодами, но в целом одобрили.