Допущение
Шрифт:
"Легко отделался, — сказал себе Иван. — Ты, брат, везучий". Надевая рубашку, которая уже немного подсохла и неприятно царапала свежий рубец, он припомнил из давних курсантских разговоров, что контрагенты превосходно знают анатомию и обучены поражать жизненно важные центры. Значит, в последний момент что-то его отвлекло, заставило перевести прицел, причем спешно, лишь поэтому ранение оказалось поверхностным, касательным. Собственно, здесь все ясно подоспела на помощь ПКУ-2.
Подошел и сел рядом спокойный Жулик, будто не было ему никакого дела до этой заварухи. Свое дело он сделал — спас хозяина, а с остальным «Бобик» разберется, не маленький.
Бой заканчивался. Вскоре с андроидом на плечах подкатил закопченный «Бобик» и отрапортовал: "Задание выполнено".
— Вижу, — Иван встал.
В это время подоспел народ. Чтобы не расхохотаться, Иван наморщил лоб и выпятил губы. С топорами да вилами против универсального средства уничтожения — это, конечно, да-а.
— Не задело? — спросил Булкин, ощупывая его тревожными глазами.
— Ну и комедь, — сказал кто-то. — Прям, как на войне!
— Как же не задело? Костюмчик весь изодран у бедненького.
— Товарищи, — вяло сказал Иван, — оснований для тревоги нет. Результат эксперимента, сами видите, положительный. «Бобик», у тебя все в порядке?
— Так точно, — гаркнул «Бобик».
— Нет, ну ты гляди! Чудеса, да и только, — захмыкали в толпе. — Этак скоро ухват заговорит.
— Японская штука-то, поди. Умеют же!
— А где ж Наташка? Кто последний видел Наталью?
— Да вон бежит!
— Во девка стала. Везет тебе, Ванька!
— А мы и сами не шавырь-шавырь, — отозвался Иван и помахал Наташе рукой…
— Кровь, — сказала сна жалобно.
— Ободрался маленько, — сказал Иван. И тут она заревела…
Под женские причитания Иван внимательно осмотрел поврежденного андроида, после чего буркнул:
— Позарастали стежки-дорожки… Боб, давай домой. Будем паковаться в дорогу. Идем, Ната.
— Ваня, — на ходу сказала Наташа. — Я больше так не могу. Мне Витя Булкин сказал, что оно в тебя стреляло.
— Промазало.
— Ты упал. Я видела.
— Кончай реветь.
— Я не реву, мне страшно за тебя.
— Ревешь, — сварливо сказал Иван.
— Почему оно в тебя стреляло?
— Ладно. Пусть будет сейчас. Идем.
Они спустились к реке, где густой кустарник скрыл их от любопытных глаз, и здесь Иван, криво усмехаясь, снял рубашку.
— Что это? — ужаснулась Наташа.
— Сюда оно в меня попало.
— И молчал. Надо же срочно в больницу! Ложись и не двигайся Я мигом. Потерпи.
— Не надо в больницу. Посмотри внимательно — уже зарастает.
Иван вздохнул и начал говорить. Молчать теперь не имело смысла. Рано или поздно все равно пришлось бы объяснить свое существо, свой стремительный взлет на Олимп… Конечно и здесь были свои допущения, Иван, ничуть не гордясь этим, понимал, что перерос ВК. Атмосфера, быт, человеческое ли самосознание приложило к этому руку — он не знал. Свой безграничный эгоцентризм существа высшего порядка он вытравил по капельке и теперь был, как на ладошке, на прекрасной и любимой Земле. Он перестал быть орудием чужой воли, стремящейся подчинить себе развивающийся разум. Он давно уже понял, что подавить разум дело бессмысленное и невозможное, и понял, для чего человек рождается. Это, оказывается, очень просто — для того, чтобы быть творцом. И в этом теперь был весь смысл его жизни…
— Ванька, дурачок ты мой, — сказала Наташа. — Что это тебе взбрело в голову про какое-то Кольцо? Перестань сейчас же об этом думать. Ты мой, мой и еще раз мой, и никуда я тебя не отпущу. Понял?
— Эгоистка ты. Ната.
— С кем поведешься, Ванечка, — лукаво сказала Наташа.
Иван уже второй час возился с андроидом, изредка помечая что-то в тетради. Принцип действия откровением не явился, но в отличие от первой модификации, подбитой «Жучкой», в данной конструкции появились новые монолитные блочки, "черные ящички", назначение которых настораживало. Застыв в неудобной позе над электронным микроскопом, Иван аккуратно отрезал от очередного блочка тончайшие слои лазерным скальпелем. Работа была нудная и требовала хорошего пространственного воображения.
— Ага, — сказал, наконец, Иван.
— Что? — озабоченно спросил Вовка Прынц.
— Ага означает ага, — сказал Иван, не отрываясь от микроскопа.
— Ага, — озабоченно согласился Вовка.
— Так, так, так, — Иван, потирая поясницу, встал с высокой лабораторной табуретки. — Ясненько.
Затем распорядился, чтобы вызвали ПКУ-2. «Бобик» с порога доложил:
— Явился, не запылился.
Иван взглянул на Прынца, тот сделал тупое лицо.
— Ты заметил что-нибудь необычное во время боя? — обратился Иван к «Бобику».
— Так точно, заметил. Моя защита нуждается в доработке. Я бы доработал систе…
— Стоп, стоп. Это уже моя забота. ("Дяди с Кольца бьют меня моими же идеями… Оперативно. Но это ничего, ничего! Они еще не все знают".) Меня волнует другое. Эта конструкция, в отличие от прошлой, с которой ты, кстати, знаком, должна была просверлить в твоей защите ма-аленькую дырочку, с микрон, и поразить тебя. Где дырочка, я спрашиваю? — свирепо закончил Иван.
— Так точно. Понимаю. Таковая дырочка имеется, только в дубле.
— В каком дубле? — не понял Иван.
— В моем, уважаемый. Я его опосля кремировал.
— Прынц, что ты делаешь с установкой? — нехорошо спросил Иван.
— В каком смысле? — от усердия Вовка вытаращил глаза.
— В прямом: опосля, уважаемый. Мало тебе собачьего диалекта?
— Иван Иваныч, да ведь заслушаешься. Как по росе босиком. Будто с народом пообщался.
— Ну — демагог, — Иван поглядел на хихикающих ребят и усмехнулся. — Так что за дубль?
Оказалось, что «Бобик» в момент приема излишней энергии умудряется из наличествующей глины или другого подножного материала сотворить себе подобных, которых считает своими сыновьями, и очень гордится дублем, "повесившим лапшу на уши контрагенту".
— Навешавшим, — машинально поправил Иван и застонал — про себя, в душе.
— Виноват — исправлюсь. Он погиб, — с дрожью в мембранах провозгласил "Бобик", — но дела его пребудут в веках, едрена палка. Дабы не раскрыть секрета, я вынужден был его кремировать. И это высшая почесть, язви ее в душу.
Иван, глядя на потупившегося Вовку Прынца, шмыгнул носом и почесал в затылке.
Доработка «бобика» заняла несколько дней. Интенсивное участие в ней принимал Виктор Булкин. Именно он своими толстыми обкуренными пальцами виртуозно спаял электрическую часть на двадцати микросхемах и заготовил моноблоки, используя для заливки надежную эпоксидку. Он же отчистил до блеска послушного «Бобика», впрыснул маслица в его шарниры, в благодарность за что был обучен колыбельной на языке экзотической народности тибетского нагорья.