Чтение онлайн

— Что вы там увидели?

— Небо, — признался Иван. — Там я не видел неба. Не замечал.

— Ох, Иван Иваныч. Прозрели. Там же купол защиты!

— От кого, простите, защиты?

Света не ответила, но видно было, что она рассердилась. То, что вбито в голову с пеленок, нелегко отпускает.

Все еще сердясь, она довольно кровожадно сказала:

— Я вас тогда должна была убить. Я нарушила приказ.

Иван внимательно посмотрел на нее с высоты своего роста и улыбнулся.

— Убить, Светочка,

легче всего. Убивают, когда не понимают.

— На днях прибудет Эрэф.

— Ого, — Иван даже остановился. — Но здесь полно исполнителей рангом пониже.

— Они не пойдут на это.

— И нарушат приказ?

— А почему я нарушила, как вы думаете?

— Что-то помешало, наверное.

— Ничто не помешало. Абсолютно. Просто меня взяло сомнение — правильно ли я сделаю? Ведь вы же наш, не абориген какой-нибудь. Я вас помню по училищу Но потом я поняла, что дело совсем не в этом. Вы не похожи на преступника.

— Польщен, — сказал Иван. — Присядем, а то все ходим да ходим.

— Пожалуй. — Устроившись на скамейке, Света вынула сигареты и закурила. Одним словом, вы какой-то убежденный. Другой бы заюлил, а вы только смеетесь. Скажите, множество — это ваша работа?

— Моя, — ответил Иван. — Допущеньице, так сказать.

— Допущеньице?

— Ну ладно. Света, вас я приблизительно понял. Но вот вы сказали, что и другие на это, — Иван подчеркнул последнее слово, — не пойдут. Почему, интересно?

— Да все из-за вашего множества, — она вздохнула. Я ведь не разбираюсь. Говорят, что-то новое в науке. Говорят, что вас надо беречь. На Кольце очень неспокойно.

— Ах, вот оно что… Вот для чего я вам нужен. Ну что ж, тут я могу набить себе цену.

— Фи, Иван. Я в вас разочаруюсь.

— Ладно, не буду, не буду. Этого бы мне не хотелось. Последний вопрос Эрэфу-то что здесь понадобилось?

— Вы, — кратко ответила Света…

Вернувшись, Иван застал в своем кабинете Булкина. Задрав ногу на ногу, Витька обосновался в его кресле и болтал с кем-то по телефону.

— Ладно, Наталья, — сказал он наконец, — тут хозяин вернулся. Дать? Дома поговоришь? А может, все-таки дать? Тогда пока.

Витька бросил трубку и встал.

— Какая-то сволочь растрезвонила, что ты опять с этой мамзель встречаешься.

— Витька, — сказал Иван, — а ведь Светлана желает остаться.

— Ты хоть чего-нибудь соображаешь? — Булкин постучал себя по голове. Жена, понимаете, на сносях, а он в рабочее время по свиданиям шастает.

Иван радостно захохотал.

— Дурачок, она же на Земле хочет остаться! Значит, не я один такой. Трещина в Кольце. Раскол. Закономерность это, ты понял?

— Сластник, — возмущенно заклеймил Булкин. — Дамский угодник…

Наташа изменилась: стала увальнем, лицо раздобрело, обабилось и покрылось какими-то пятнышками, ела понемногу,

но часто, много спала. Иван удивлялся, как это она в теперешнем своем положении успевает прибраться, приготовить еду, вкусную еду, надо признать, обойти врачей и магазины, постирать, покопаться на приусадебном участке и, самое главное, всегда быть в курсе злободневных новостей. В выходные дни, дабы не чувствовать себя узурпатором а семье, он самозабвенно впрягался в громоздкий воз домашнего хозяйства. Как ни странно, это помогало ему быть в форме всю неделю.

Черная полоса отложила-таки отпечаток на их отношения. Нет, Наташа не предъявляла претензий по поводу телефонных девушек, просто между ними возникла какая-то недосказанность. Иван не считал нужным объясняться, а она не спрашивала, и недосказанность хоть и не росла, но и не уменьшалась.

В чем-то он, наверное, все-таки здорово изменился, потому что однажды вечером Наташа, терпеливо дождавшись окончания его молчаливого ужина, сказала:

— Ваня, если тебе трудно со мной, я уйду.

— Как уйдешь? — не понял Иван. — Куда?

— Ты не думай, я не ревную. Но если тебе тяжело со мной…

— Прекрати, — в сердцах оборвал Иван. — Чтоб об этом больше ни слова.

Он резко отодвинул стакан, стакан упал и покатился по клеенке. Докатившись до края стола, хлопнулся об пол и разбился. Ни он, ни она не сделали попытки его поймать.

— Вот видишь, — сказала Наташа, опустив голову. — Я, наверное, пойду.

"А ведь уйдет, — холодея, подумал Иван. — Что это между нами? Как пропасть".

— Нет, — сказал он через силу. — Я не отпущу. Я выброшу этот несчастный телефон. Запущу его в космос.

— Да что телефон-то, — она не поднимала головы. — Весь город говорит.

— Вот злодеи, — сказал он угрюмо. — Знаешь, Наточка, тяжело что-то. Я о людях лучше думал.

— А люди, может, ни при чем.

— Может быть, — Иван бочком-бочком обходил пропасть. — Я слишком влез в чистую науку. Но ведь не бывает такой науки — чистой. Она для людей и делается людьми, а люди бывают разные. Я как-то забыл об этом. Ты меня прости, Ната.

И он рассказал о последних передрягах — всех этих доносах, угрозах, рассказал о Светлане, ее коллегах и о том, что скоро по его душу прибудет сам Эрэф.

— А этот стакан я давно собирался раскокать, — завершил он неожиданно. Давай купим бокалы. С цветочками. Тебе и мне.

— Так вон, в шкафу стоят, — Наташа уже отошла. — Не знаю, что ты в этот стакан вцепился.

— Привычка, понимаешь, — объяснил Иван. — Привык в училище и в общежитии чай стаканами хлестать. Но теперь все. Все!

В доме Ивановых долго еще, дольше чем обычно, горел свет. Под специальным навесом бдительно стоял "на часах" безмолвный «Бобик», да по кустам шастал ночной зверь Жулик.