Чтение онлайн

Но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что мог сделать Киджани, если бы ощутил неуважение со стороны расы, представителей которой он считал низшими созданиями. Бог Земли славился тем, что создавал сильнейшие землетрясения, ведущие за собой разрушения колоссальных масштабов, или устраивал глобальные засухи, лишая земли плодородия. Второе, конечно же, было недостижимо без участия Одессы, который попросту лишал людей воды. Он всего-навсего отменял все дожди, откладывая их настолько, насколько ему вздумается.

Гораздо сокрушительнее

были наводнения, которыми Одесса не брезговал в прошлом, уносившими множество жизней, уничтожавшими посевы и наносившими невосполнимый урон. Люди не могли отрицать реальность богов, но все же больше боялись их, чем любили. Симеон осознавал все это и ненавидел. К несчастью, он, по всей видимости, был единственным из богов, которого не удовлетворяла природа такого поклонения, потому что остальных троих, казалось, устраивало, что они являются силой, перед которой люди падают ниц от ужаса, а не от уважения и почтения.

Когда до него донеслись громкие стоны Элоя, он понял, что его собрат достиг кульминации, а значит, теперь сможет уделить время беседе. Симеон выждал несколько минут, давая возможность Элою привести себя в порядок, а затем вернулся в гостиную, как раз когда все рабы были выпровожены вон.

— Наконец-то, — пробормотал Симеон, усаживаясь обратно на трон.

Элой усмехнулся:

— Мой друг, я искренне не понимаю твоей брезгливости.

Симеон отмахнулся.

— Это не брезгливость. Я упивался плотскими удовольствиями на протяжений многих десятилетий. Однако ваши с Одессой необузданные желания явно превосходят мои собственные.

Элой только пожал плечами, так как не мог поспорить с этим. Он был настолько ненасытен в сексе, что испытывал ежедневную потребность в нем. Выносливость его тела во много раз превосходила возможности любого из людей, но он все еще мог получать разрядку и сексуальное удовлетворение с ними. Элой искренне не понимал, почему Киджани и Симеон не испытывали подобной потребности.

— Итак, ты еще не разговаривал с Киджани? — поинтересовался Симеон.

— Оу, я бы предпочел избежать этого.

Симеон усмехнулся:

— Он все еще злится на тебя за то, что ты вмешался в ход сражения на Играх.

— Прошло уже три недели, а он все еще держит на меня бестолковую обиду, — пробормотал Элой.

— Его страсть по отношению к тебе делает его злость весьма обоснованной. Ты должен понимать, что он не в восторге, когда твои интересы обходят его стороной, — отметил Симеон.

— Я не давал ему никаких поводов.

— Вы спали друг с другом. Для Киджани этого достаточно.

— Мой темперамент ни для кого не секрет, — ухмыльнулся Элой.

Симеон вскинул бровь.

— Да

уж, твой темперамент невероятно горяч, Элой. Должен признать, что даже мне любопытно, почему ты остановил поединок. Разве двое других пленников не были достойны твоей милости?

— Нет, не были, — ответил Элой.

— Так в чем же этот парень превосходит остальных?

— Он вызвал у меня интерес.

— И никто другой не делал этого раньше?

— Никто.

— А я припоминаю одного, кому это удалось, — заявил Симеон, лукаво улыбаясь.

Элой приподнял бровь.

— Кроме тебя об этом никому не известно. Пусть так и будет.

— Сейчас уже нет смысла об этом распространяться. Это было несколько десятилетий назад. Кроме того, это выведет Киджани из себя без всякой на то причины, — сказал Симеон и рассмеялся.

— Он умер таким молодым, — едва слышно произнес Элой, вспоминая единственного человека, который смог завладеть его сердцем.

— Да, умер, но это и к лучшему.

— Аккуратнее в выражениях, — прорычал Элой в ответ.

Симеон поднял руку, успокаивая пыл Элоя.

— Я говорю так не по тому, что хочу задеть тебя, а просто напоминаю. У нас есть уговор никогда не заводить любовников-людей. Это табу. По сравнению с нами их жизнь быстротечна, как мгновение ока. Союз с кем-то из них приведет к войне, так как породит волну ревности.

— Я в курсе, — вздыхая, ответил Элой.

— И все же восемьдесят лет назад ты наплевал на этот факт.

— Вот именно, это было восемьдесят лет назад, Симеон.

— Ну хорошо, — уступил бог ветра с долей недоверия, — я просто слегка беспокоюсь, так как ты выразил свое неравнодушие к представителю одной из низших рас…по мнению Киджани и Одессы.

— А почему тебя так беспокоит то, к чему я испытываю интерес? — спросил Элой, слегка подавшись вперед.

— Потому что тебя редко волнует что-то помимо удовлетворения своих плотских желаний. Ты этого хочешь? Просто присунуть этому пареньку? Я не возражаю, если это так. Он довольно мил… Или здесь все же что-то другое?

Элой задумался о том, что он ждет от парня, у которого до сих пор не знал даже имени. Он был очарован борьбой юноши с врагом, который намеревался и был более чем способен убить его. В этом человеке было что-то такое, что взывало к Элою, но не совсем понимал, что именно. Помимо этого необъяснимого чувства, Элой действительно желал юношу и хотел ощутить свой член глубоко внутри его горячей, тугой дырочки.