Чтение онлайн

Он взглянул на Симеона, ухмыльнувшись:

— А ты неплохо изучил меня, мой друг. Большинство столь красивых юношей, как он, созданы для публичных домов. Мне же интересно посмотреть, какой из него получится воин.

— Но ты же намереваешься затащить его в свою постель? — уточнил Симеон.

— Да, безусловно, — подтвердил Элой.

— Ну что ж, теперь все стало более-менее ясно. Хотя уверен, что такие доводы не обрадуют Киджани.

— Киджани считает

меня своим только потому, что мы с ним спали в прошлом. Ему просто придется смириться с тем, что больше ничего не светит, — заключил Элой, хлопнув себя по колену. — Я не смог соблазнить тебя своими рабами, но разе ты сможешь отказаться от деликатесов, приготовленных моими поварами?

— Вот! — Симеон широко улыбнулся и погладил свой живот. — Это и есть путь к моему сердцу.

Элой рассмеялся, а затем поднялся с трона и распахнул дверь.

— Мы будем обедать.

— Слушаюсь, бог Элой.

Один из рабов склонил голову и побежал за едой.

Элой вернулся на трон, ожидая, когда ему принесут его еду, которую ему вскоре подали на нескольких серебряных тарелках. Те, кому повезло жить ближе всего к тому месту, где обитали боги, были благословлены на то, чтобы иметь возможность баловать себя роскошью, а именно: красивой одеждой, комфортабельным жилищем, чистой водой, электричеством и вкусной едой. Чем дальше люди жили, тем меньше благ они имели, а на некоторых землях они и вовсе отсутствовали. И это являлось основной причиной того, почему люди старались во всем угодить богам.

Элой наслаждался курицей с розмарином, картофелем, фруктами и овощами, которые умело приготовил его шеф-повар, и Симеон не отставал от него. Два бога общались на отстраненные темы, не слишком неуместные для ушей слуг, которые держали в руках блюда, с которых они обедали.

В комнату вошел еще один из рабов и, поклонившись, протянул Элою конверт.

— Бог Элой, это письмо только что было доставлено вам.

Элой облизал мясной сок с кончиков пальцев и взял конверт, затем махнул слуге рукой, и тот удалился, не сказав больше ни слова. Элой прочитал имя адресата и ухмыльнулся.

— Как я понимаю, известия приятные? — предположил Симеон, разделываясь с куском жареной курицы. Человеческая еда была тем, чем он не мог перестать наслаждаться. Существовало столько рецептов и столько деликатесов, которые стоило попробовать. Если у него и существовала какая-то слабость, единственный грех, числящийся за ним, то это было чревоугодие.

— Возможно, — ответил Элой, вскрывая конверт и пробегаясь глазами по содержимому. Его губы расплылись в довольной улыбки, когда он прочитал то, что предлагалось в этом письме. Нечто такое, чем он не имел возможности насладиться уже очень давно.

— Эта твоя улыбка интригует меня еще больше, — произнес Симеон, с любопытством наблюдая за собратом.

Элой окинул его взглядом сверху вниз.

— Попридержи любопытство. — Он положил конверт на подлокотник своего трона. — Это касается только меня.

Он жестом велел слуге поднести блюдо с остатками курицы,

отломил ножку и откусил от нее смачный кусок.

— Твое право, — ответил Симеон, не желая настаивать. Хотя по довольному выражению лица Элоя, он мог догадываться, о чем шла речь. Скорее всего, это было приглашение в какой-то новый бордель, так как Элой, похоже, питал к ним страсть не меньше, чем к ежемесячным Играм.

Боги вскоре распрощались, так как время шло к вечеру, и оба почувствовали, как усталость овладевает их телами. Они были всемогущи, но нахождение в смертной человеческой оболочке вело к тому, что они становились также подвержены людским слабостям. Элой забрался на свою огромную кровать и погрузился в размышления о том, что ему делать с этим предложением.

Человек, которому он сохранил жизнь, был девственником. Его тело не тронуто, и Элою предлагали право сорвать этот цветок, что справедливо. Он вообще считал, что ни один из людей не должен лишаться невинности с себе подобными, ибо эта привилегия должна оставаться за богами. К досаде Элоя, большинство уже теряли девственность к тому моменту, как делили с ним постель, так как владельцы борделей и другие высокопоставленные личности пользовались этим в свое удовольствия. Это разочаровывало его и вызывало отвращение, и именно поэтому шанс, подобный этому, был редкостью, и очень привлекал Элоя.

Если бы Элой узнал, что юноша, который, как сообщалось в письме, носил имя Матео, отдал свою невинность одному из себе подобных, он был бы очень недоволен. Разъярен. Его всегда возмущало то, что многие люди не боятся наслать на себя гнев богов, не отдавая им своих девственников и девственниц, упиваясь этим сами. Конечно, имело значение то, что только он и Одесса были падки на плотские утехи с людьми, так как Киджани брезговал ими, а Симеон вполне мог прожить и без них. Если у них не было единства мнений по какому-то вопросу, никто из них не мог ввести что-то в ранг закона.

Немалую роль в этом играли также Высший сенат и Элитный охранный легион. Они стояли в одном ранге с владельцами лудусов и борделей и обладали особыми привилегиями, как те, кто верно служит богам. И это тоже зачастую вело к тому, что Элою и Одессе не доставалось девственников.

Матео стал бы истинным подарком. Элой рассчитывал, что юношу доставят в его покои, где он сполна удовлетворит свои желания с девственником, прежде чем вернуть его господину. Лишь от одной мысли о том, как он погружает член в тугую, нетронутую дырочку молодого красивого мужчины, заставила кровь хлынуть к его стволу, делая его твердым. Он позвал одного из своих слуг, чтобы тот помог справиться ему с нахлынувшим возбуждением.

Человек вошел в его покои и встал на колени перед Элоем.

— Мой Бог, чем я могу служить вам?

— Подари наслаждение моему члену, — приказал Элой, и мужчина, покорно кивнув, поднялся на ноги.

Янтарные глаза Элоя наблюдали за тем, как человек забрался на кровать, оседлав его бедра. Мужчина был привлекательным, подтянутый и с рельефным прессом. Он не поднимал своих голубых глаз, чтобы не встречаться взглядом с Элоем. Слуга слегка наклонился, чтобы взять флакон с массажным маслом с прикроватного столика, и вылил приличное количество его на массивный тридцатисантиметровый член Элоя.