Доминион
Шрифт:
— Входите, — крикнул он.
Дверь отворилась, и слуга вошел, опустившись перед ним на колено.
— Бог наш, Элой. Подношение вам прибыло. Могу ли я, пригласить его внутрь?
Элой ухмыльнулся:
— Конечно.
Слуга кивнул и встал. Он покинул комнату, а вернулся уже вместе с Матео. Оба юноши опустились на одно колено, склонив головы.
— Оставь
Матео сделал, что от него требовалось, поднялся на ноги и опустил глаза.
Элой смотрел на Матео, ловя себя на мысли, что юноша стал ещё прекраснее, чем тогда, когда он видел его в последний раз. Там, на арене, мальчишка был слаб и истощен, его кожа была покрыта грязью, а возможно, и фекалиями. Его волосы были растрепаны, а тело изуродовано множеством кровоточащих ран. Сейчас же он во всей красе мог видеть, что может дать ему этот юноша, и хотел насладиться этим сполна.
Матео был просто удивительным со своими большими карими глазами, в которых таилась чистая душа, столь несвойственная большинству людей, которых знал Элой. Соблазнительные, пухлые губы приковывали к себе внимание бога, и он не мог не представить, как они обхватывают его член, высасывая соки из его яиц. Его взгляд скользнул по телу Матео, отмечая подтянутый живот и стройные мускулистые ноги.
Элой мог с уверенностью утверждать, что весь рельеф тела юноши был сформирован природой и не походил на результат гладиаторских тренировок, вероятно, потому что парень ещё не приступил к обучению. Но Матео имел хорошую наследственность. Этого не отнять. Элою нравилось, что парень подготовлен и его тело обработано маслами. Аромат услаждал его органы чувств. В нем ощущалась доминирующая нота сандалового дерева, а это пряность действовала на Элоя, как должно афродизиакам.
— Сними набедренную повязку, — приказал Элой.
Он наблюдал за тем, как юноша дрожащими руками избавляется от куска ткани. Его не особо смущало, что парень напуган и растерян, так как это свойственно большинству людей. Он привык получать то, что хотел. Он улыбнулся, когда повязка упала на мраморный пол, обнажив гениталии Матео. Его вялый член был не больше сантиметров десяти-двенадцати. Элою стало любопытно, насколько больше он будет в эрегированном состоянии. Самое время узнать это.
Матео предстал перед богом нагим и полностью уязвимым. Как он ни пытался, ему никак не удавалось унять дрожь в теле. Ужас переполнял его всю дорогу сюда. А что если бог останется не удовлетворен им и решит убить его? Сейчас все было совсем не так, как тогда на арене. Что, если Элой осознает, что совершил ошибку, сохранив ему жизнь? Сервантес никоим образом не успокоил его, доставляя сюда, а лишь предупредил о наказании, которое грозит Матео, если он умудрится чем-то прогневить бога.
Теперь, стоя перед ними в чем мать родила, Матео не мог оторвать глаз от Элоя и произнести хоть слово. Он никогда не видел существа настолько прекрасного, чтобы у него перехватывало дыхание
Предметы интерьера тоже были совсем другими, выполнены вручную и расписаны, подобно произведениям искусства. Матео слышал о такой роскоши в легендах, рассказанных ему в детстве, но даже и представить не мог, что увидит такое воочию. Даже кровать, на которой возлежал бог, с её мраморным изголовьем и толстым матрасом, представляла собой впечатляющее зрелище. Беглый взгляд по сторонам доказал, что роскошь была повсюду.
— Смотри на меня!
Резкий командный тон Элоя заставил Матео снова на него посмотреть.
— Прошу прощения, бог Элой, — произнес Матео. Он никак не мог ожидать, что окажется в присутствии бога, и чтобы Матео не показал себя абсолютным невежей, Сервантес обучил его некоторым правилам культуры поведения в обществе. Юноша надеялся, что не слишком облажался.
— Подойди ближе, — распорядился Элой.
Матео повиновался, выходя в ещё более освещенную зону. Теперь, когда он мог видеть бога во всей красе, юноша мог всецело оценить великолепие Элоя с его рельефным телом, темными волосами, загорелой кожей и глазами янтарного цвета. Он обладал волевым подбородком и ухмыльнулся настолько самоуверенно. Глаза Матео блуждали по гениталиям Элоя, так как его терзал вопрос, правдивы ли слухи. Неужели у бога настолько огромный член? Он молился, чтобы это оказалось не так.
— Иди сюда, — приказал Элой.
Неуверенно передвигая ногами, Матео шагнул вперед, ближе к Элою, пока не оказался в сантиметрах от него. Бог скользнул на край кровати, сев прямо. Он протянул руку и провел ладонью по торсу юноши. Матео ещё никто никогда так не касался. Лекарь касался его, но это необходимо для лечения. А это прикосновение было слишком интимным, да и янтарные глаза Элоя, казалось, светились от желания.
Кончики пальцев Элоя скользнули по животу юноши к его члену, обхватывая наполовину затвердевшую плоть Матео.
— Вижу, тебе приятны мои прикосновения, — произнес Элой, взглянув на Матео. — Ты так нервничаешь. Тебя касались когда-нибудь мужчины? Наверняка ты раньше отсасывал кому-нибудь?
Матео нервно сглотнул, так как трепет перед богом по-прежнему не утихал,
— Нет, бог Элой. Вы будете моим первым, — ответил он, помотав головой.
От осознания того, как несказанно ему повезло заполучить себе абсолютного девственника, улыбка Элоя стала ещё шире. Он полагал, что учитывая суровые реалии жизни, Матео вынужден был хоть кому-то подрочить или отсосать, чтобы получить еды или чистой воды. Юноша не переставал его удивлять.