Чтение онлайн

Товарищ кивнул.

— Много, но то, что мы можем собрать быстро.

— Вот именно. Возьмут и уберутся — спасём и людей, и шахты. Захотят больше — потянем время.

* * *

Варвары остаются варварами, даже если на иных — мускульные кирасы и старинная чешуя. Если бы не ряд заложников перед валами форта, Макдара бы всласть посмеялся над тем, как вокруг вокруг фигуры в золочёном шлеме с красным плюмажем замельтешили начальники вольных отрядов и клановые вожди. Командир комитата — судя по отсутствию золочёного

обруча на шлеме, лично король Кередигиона грабить соседей не явился, сперва что-то спокойно выговаривал своим людям, потом принялся нервно дёргать повод и размахивать свободной рукой. В результате на него собственный конь недовольно фыркнул!

Видимо, даже бессловесная скотина не желала кровавой мести и настоящей, насмерть, войны.

Только у командира комитата, гореть ему и его королю в аду, как и у Макдары, были инструкции. С другой стороны, у налётчиков струнка-жадность сыграла, да ещё и как, и пела в их сердцах, рисуя жирный блеск золота, злой — серебра, мягкое сверкание полированных самоцветов и обещание этого света — в необработанных каменьях. Им предлагали больше того, за чем они пришли, и шанс уйти без потерь. Теперь начальник рейда мог опираться только на королевский приказ и долг перед королевством, которые для холмовой вольницы значили немного.

У Кередигиона были свинец и серебро, и та странная руда, что превращает медь в трудноистираемый орихалк — в холмах, есть и железо — в лугах и болотах. Там его было немного, и металл выходил слишком хрупкий, особенно на холоде. Потому помещик из комитата или разжившийся налётчик через третьи купеческие руки покупали франкский меч и моридунскую чешую или кольчугу, а с чем выходить в бой среднему кередигионцу?

Король хорошо подумал о будущем войске, а сами ополченцы уже видели волов и коров, которых можно купить на добычу!

Вот и спорили. Почтительно, но настойчиво.

Макдара затаил дух.

Ему хотелось узнать, до чего враги договорятся, и одновременно — чтобы они размахивали руками и били себя кулаками в грудь вечно…

Тут его отвлекли выкрики собственных солдат — а чуть позже и неприятельского охранения.

Сперва над Старым холмом поднялся, наконец, сигнальный дым. Кередигионцы стали спорить громче и злей, и казалось, вот-вот… Но новости на дыме не закончились.

— Там! За рекой! Скачут к мосту!

— Пятеро! Нет, шестеро!

— Эй, а я знаю этого молодчика. Фергал Апр. Прозвище, кажется, означает «свин».

— Шестеро, две дамы… Причём значок несёт женщина. И центурион впереди маленький какой-то.

— Я их знаю, там четыре дамы. Ага, «центурион» тоже. Впрочем, кольцо у неё настоящее. Уши тоже. Не мог наш Защитник отказать себе в удовольствии заполучить настоящую сиду на службу…

— Говорят, что в Моридуне…

Григорий Макдара торопливо перешёл на стену, с которой хорошо виден мост. Зло зыркнул на пару стоящих без дела снаряжённых зажигательными снарядами онагров. Одно хорошо — есть надежда, что, пока он ходит туда-сюда, налётчики не будут убивать пленных. Заодно посмотрит на крохотный отряд, от которого мало прока — ни шахты прикрыть, ни гарнизону помочь. Сунутся в бой, зря полягут. Вот, остановились. Ветер развернул простенький флажок с христограммой — память царапнуло то ли неправильностью, то ли несбыточностью. Макдара попытался вспомнить,

у кого был такой? У Артура? Нет, он ходил под ликом Пресвятой Девы…

Маленькая всадница в алом плаще и шлеме с белым плюмажем: если она тоже центурион, то нарушает форму одежды. Она в легионах нестрогая, но есть правило: центурионы носят поножи. Можно казённые безразмерные из простых железных стержней. Можно чуть более дорогие и красивые, которые сварены из переплетённых, как девичья коса, прутков разного состава. Можно литые бронзовые — они тяжёлые, но всадникам вполне подходит. Можно и золочёные, да тонко выколоченные по ноге в стиле старинного «анатомического» доспеха — если совсем не жалко денег.

Лишь бы были!

Или она считает, что их заменяет бронирование горизонтально торчащих ушей?

Маленький отряд встал — как раз, чтобы стрелы падали, не долетев. Холмовая дева в старинного вида шлеме с длинным козырьком вскинула над головой пращу и принялась раскручивать. У Григория мелькнула мысль о том, что праща — идеальное оружие для маленьких, но глазастых существ. Сила тут не слишком важна — в крайнем случае, можно сделать лишний оборот. Да и в легендах сиды именно что хорошие пращники.

Камень взвился в воздух, над речкой набрал наибольшую высоту и неторопливо упал вниз. Не на врагов — внутрь форта.

Тут до Макдары и дошло. Послание! Неужели легион уже близко? Или ему отдают приказ сжечь мост и обречь заложников? Люди ведь не поймут. У Защитника-то прибавится кровников, а уж ему, всего-то принцепсу, после такой обороны останется только упасть на собственный меч, чтобы хоть жену и сыновей в покое оставили…

Когда он поднял взгляд на другой берег, шестеро всадников уже разлетались в шесть разных сторон. Только маленькая ушастая фигурка обернулась на скаку и показала поднятый вверх кулак.

* * *

Пергамент, в который была завёрнута стандартная фунтовая пуля, казалось, не обязательно было читать — все взгляды, что были повёрнуты внутрь форта, не могли оторваться от маленькой сверкающей бляшки, скрепляющей послание.

Золотая булла. Ещё тёплая. По размеру и весу — точно номисма, из которой её, верно, и перечеканили.

Защитник Диведа никогда не пользовался такой.

Он ведь не король.

И всё-таки вот оно — неостывшее золото на ладони, изображение Пресвятой Девы на одной стороне и нескольких фигурок разного роста — на второй. Император Ираклий и соправители. принцепсу доводилось видеть такую — на грамоте с подтверждением титула правителя Диведа, только та печать была свинцовой. По имперским меркам чин у Защитника не настолько велик, чтобы скреплять его подтверждение царским блеском нетускнеющего металла.

Ниже образа Девы Марии Одигитрии чётко читались буквы легенды: «DnAvHeppav». «Госпожа наша, Августина Ираклия, вечная августа».

Это не могла быть подделкой.

Это было настолько невообразимо и дико, что могло быть только правдой.

Макдара обвёл подчинённых ошалелым взглядом и сказал им то, о чём они и так догадывались, только не смели поверить.

— Воины Второго Августова! Здесь и сейчас, в первый раз за проклятые два с половиной столетия, мы получили прямой императорский приказ!