Чтение онлайн

— Так вот, ее не существует. Этот тип нарушает все мыслимые и немыслимые инструкции.

— Прибереги это для своего отчета.

— Энни, теперь ты понимаешь, как мне здесь живется? Скажи спасибо, что ты не работаешь с этим гунном. Он настоящий Аттила.

Тут пробудился факс, стоявший в передней, и Джерри направился к нему.

— С ним действительно так трудно? — спросила я Барни.

— Действительно. И все же он самый лучший сыщик, с которым мне доводилось работать. Но если ты передашь ему эти слова, убью! — пригрозил он.

Мы заговорщицки

перемигнулись.

Джерри вернулся, помахивая листком бумаги:

— От Деклана. Он не сможет вернуться раньше пятницы. Какие-то трудности с паромом, будь он проклят. Так что на его выступлении в суде можно поставить крест.

— А почему он не может переслать свои показания по факсу? — спросила я.

— Трудновато переслать по факсу тысячу блоков контрабандных сигарет! — Барни рассмеялся. — Правда, они станут контрабандными только в том случае, если сумеют миновать таможню. Однажды у нас была большая дискуссия на эту тему. Разве это незаконно, если?..

— Барни, ступай писать отчет. А ты, Энни, перестань подзуживать его. Я руковожу сыскным агентством, а не дискуссионным клубом.

Барни отошел в сторону, пропуская Джерри к письменному столу. Но сделал это так неловко, что полой робы задел пластмассовую чашку. Та взлетела в воздух, залив бурой жидкостью разложенные на столе документы. Барни попытался поймать ее, но свалил телефон. Тот со стуком грохнулся на линолеум, и пластмассовая трубка распалась на две части.

Мы с Барни как зачарованные следили за половинкой трубки, которая скользнула по линолеуму и исчезла под внушительных габаритов шкафом.

Возмущенный Джерри швырнул листок на стол, и тот приземлился в лужу кофе.

— Боже всемогущий, дай мне сил! Меня окружают дураки и бездарности! — Мне показалось, что Джерри готов лопнуть от злости.

Мы с Барни зажали себе рты, чтобы не прыснуть со смеху.

После нескольких коротких часов, проведенных в сыскном агентстве, я думала о возвращении на Хейни-роуд с ужасом. Хотя в гневе Джерри был похож на питбуля, но в его конторе кипела жизнь. Точнее говоря, била ключом. Мы с Барни так хохотали, что Джерри пригрозил взыскать с нас стоимость телефонного аппарата.

— Здесь вам не цирк! — бушевал он.

Этого было достаточно, чтобы мы закатились снова. Кончилось тем, что Джерри, все еще качавший головой при виде учиненного Барни разгрома, тоже присоединился к нам.

За это время на Хейни-роуд ничто не изменилось. Миссис Бичем, как всегда, сидела с каменным лицом и напряглась всем телом, когда во время вручения наполненной до краев чашки на ее юбку упала крошечная капля чая. Поэтому передача тарелочки с печеньем стала для меня настоящим испытанием. Улыбаться ей означало даром тратить время. Ледяную стену, которой она окружила себя, можно было прожечь только паяльной лампой.

Но я, как последняя дура, продолжала стоять на своем. Заметив, что миссис Бичем с досадой ищет фрагмент головоломки, который должен был завершить безоблачное небо (то был

солнечный пейзаж), я перегнулась через ее плечо, схватила кусочек и протянула ей. Затем мне показалось, что на этом фрагменте изображено скорее синее море, чем голубое небо. Я была готова вырвать кусочек у нее из рук, но тут он плавно лег на свое место, заполнив брешь в голубом небе.

К счастью, я не ждала благодарности. Но по крайней мере меня не выгнали из комнаты. Осмелев от успеха, я протянула ей еще один кусочек трудной головоломки и показала пальцем, куда его положить. Она сделала это молча.

Перед нами лежал морской пейзаж, полный тихой гармонии. Мы любовались им, не говоря друг другу ни слова.

А потом я совершила роковую ошибку.

— Ну разве не прелесть? — жизнерадостно спросила я.

Нас с Пеппер тут же выставили из комнаты. Мы спускались по лестнице совершенно подавленные.

Пеппер побежала на кухню, где Рози с самого утра что-то пекла. Я готова была последовать за собакой, но услышала, что на подъездной аллее заревел двигатель «Лендровера». Франческа! Как ни странно, этот звук доставил мне радость. Что красноречиво описывало мое тогдашнее душевное состояние. Конечно, Франческа обращалась со мной как с некоей низшей жизненной формой, но по крайней мере она могла оживить этот дом.

Я открыла дверь, заранее изобразив любезную улыбку. По сравнению с ледяным равнодушием миссис Бичем королевское высокомерие Франчески было цветочками.

— Добрый день, Франческа.

Она пролетела мимо меня как вихрь, на мгновение остановилась и сунула мне пальто, благоухавшее дорогой кожей.

— Надеюсь, она у себя?

Вопрос был чисто риторический. Будь на месте Франчески кто-нибудь другой, это просто значило бы, что ответа не требуется. Но в устах Франчески этот вопрос звучал так, словно ей не нужен ответ человека, социальный статус которого ниже статуса королевы.

«Ты имеешь в виду нашу мать?» — хотела спросить я. Искушение было велико, но я с ним справилась.

— Принесите мне кофе. Черного, — не оборачиваясь, бросила она.

— Да, мэм. Непременно, мэм. — Я сделала насмешливый книксен и бросила пальто на вешалку. Оно не долетело и упало на пол. Поднимать его я не стала. Я ей не служанка. И вообще никому не служанка. Впрочем, тот, кто наблюдал за мной в этом доме и видел отчаянные попытки найти общий язык с миссис Бичем, мог думать по-другому.

Неужели я совсем потеряла гордость? Не в силах справиться с гневом, я схватила кожаное пальто, накинула его на плечи и вышла из дома.

«Лендровер» Франчески стоял на своем обычном месте, уткнувшись носом в куст; она даже не удосужилась вынуть ключи. На мгновение я ощутила безумное желание прыгнуть в машину и уехать, но представила себе беседу в местном полицейском участке. «Украла? Что вы имеете в виду, констебль? Это машина моей сестры».

Я свернула за угол дома, принципиально не обращая внимания на распахнутые настежь чугунные ворота. Конечно, бунт был детский, однако…