Шрифт:
1. МОЛОДАЯ, СВОБОДНАЯ И ОДИНОКАЯ. ЧТО ДАЛЬШЕ?..
Я вышла из просторного офиса адвокатской конторы на продуваемую ветром Фицуильям-сквер и тут же угодила под дождь, собиравшийся весь день. Ливень обрушился с небес и вцепился когтями мне в волосы. Через две минуты мой выходной костюм превратился в мокрую тряпку.
Ну и что? Нашему семейному поверенному понадобилось меньше времени, чтобы разрушить всю мою жизнь.
Мимо меня протиснулись две хихикающие девицы, решившие укрыться в подъезде. Они так спешили спрятаться от дождя, что чуть не выпихнули
— Извините, миссис, — обернувшись, сказала одна из них.
Таким тоном обычно говорят со старушками. Или инвалидами. Какая наглость! Они были лишь на пару лет моложе меня. Насколько я могла судить, обеим было сильно за двадцать пять. А мне еще не исполнилось тридцати. Точнее, исполнилось, но совсем недавно.
«Молодая, свободная и одинокая». Именно так я написала о себе в резюме, которое мы с Фионой отправили на это Рождество, Я чуть не добавила слово «оптимистка». Просто для смеха. Но Фиона отсоветовала.
— Тебя могут неправильно понять. Не у всех есть чувство юмора, — предупредила она, отбрасывая за спину длинные волосы цвета платины. У меня самой волосы короткие и светло-русые. Те самые, которые перестают расти, едва достигнув лопаток, какими бы высокопротеиновыми кондиционерами вы ни пользовались.
— Тем более, подруга, что роман с женатым боссом едва ли можно считать проявлением оптимизма, — с грубоватой нежностью добавила Фиона.
Жаль, что сейчас ее не было рядом. Пусть бы обхамила меня вдоль и поперек. Нужные люди отсутствуют именно тогда, когда они тебе особенно необходимы. Фиона всегда рубит сплеча. И за словом в карман не лазит. Никогда. Она бы знала, как себя вести с этим наглым поверенным. Она размазала бы этого типа по стенке еще до того, как он заявил, что я не только незаконнорожденная, но и потенциально бездомная.
— Я огорчен, что именно мне выпало на долю сообщить вам плохую новость, — прошепелявил он, когда я застыла на месте, — но, увы, у меня не было выбора.
«Не было выбора… Так я тебе и поверила, старый пройдоха», — сказала я. Но не вслух. Вслух я кротко пробормотала:
— Да, я понимаю.
Казалось, моя реакция его удивила. А чего он ждал? Что я перепрыгну через стол и раздроблю ему череп мраморным пресс-папье? Такая мысль мне и в голову не приходила. По крайней мере до сих пор.
Поверенный наклонился вперед. Его узкий лобик покрылся морщинами и стал похож на вспаханное поле.
— Боюсь, сомневаться в этом не приходится. Все предельно ясно. Вы согласны?
Я молча кивнула, боясь, что у меня сорвется голос. Его лобик тут же разгладился.
— Тогда позвольте продолжить. Сомнения в подлинности вашего свидетельства о рождении возникли, потому что адвокатская контора «Дидди, Дамфи и Биггс» всегда уделяет большое внимание деталям. Как только у нас возникли подозрения, мы начали расследование. И не остановились ни перед чем, чтобы выяснить истину. — Иными словами, его угодливая секретарша позвонила начальнику отдела записи актов гражданского состояния Джойс-хауса, чтобы проверить законность моего свидетельства о рождении, почти тридцать лет спокойно лежавшего в бумагах отца. И ей ответили, что оно подделано.
— Узнав, что в первоначальном свидетельстве на
Он ждал моего ответа. Но что я могла сказать? Он уже повторил — как минимум трижды, — что мои высоконравственные родители, которые никогда в жизни не перешли бы улицу на красный свет и не стали бы держать в доме собаку без надлежащей регистрации, нагло подделали мое свидетельство о рождении.
Мои родители? Должно быть, это шутка. Мои родители были самыми законопослушными гражданами на свете. Привыкшими повиноваться любому распоряжению властей, каким бы идиотским оно ни было. О боже, да они ни разу не просрочили платежа за пользование кабельным телевидением!
— Но они не относились к тому типу людей, которые…
— Улики говорят сами за себя, — резко прервал он. Я сделала глубокий вдох и собрала остатки достоинства, хотя знала, что бледна как смерть.
— Продолжайте, мистер Диди, — пробормотала я.
— Дидди! — решительно поправил он. Во второй раз за день.
— Дид… ди, — очень тщательно повторила я.
— Мисс Макхью, я понятия не имею, почему они так поступили. Понятия не имею. Но должен сказать, что это чрезвычайно предосудительный поступок, последствия которого сильно скажутся на вашей жизни.
Я кусала губу, пока она не превратилась в кусок резины.
— Начнем с того, что вам придется освободить дом номер 59 по улице Фернхилл-Кресент. Соглашение о найме было действительно только на срок проживания ваших… э-э… родителей. Учитывая ваши… э-э… нынешние обстоятельства, вам будет нужно вернуть ключи.
— Нет. Вы ошибаетесь! — Хоть на чем-то я его поймала. — Мне уже говорили, что как дочь постоянных квартиросъемщиков я имею полное право на продление аренды…
Выражение его лица заставило меня замолчать. Пытаясь не расплакаться, я надменно вздернула подбородок.
— Разве не может быть, что это всего лишь… ошибка, допущенная клерком?
Он бесстрастно покачал головой.
— А почему нет? — взорвалась я. — Что, люди, работающие в отделе записи актов гражданского состояния, непогрешимы? Это сейчас все делают компьютеры. А тогда…
— Вас регистрировали не Макхью, — хладнокровно прервал он.
— Но у меня хранится свидетельство с именами их обоих! — сделала я последнюю попытку.
— У вас хранится копия подделанного документа. Думаю, теперь вы это понимаете, мисс Макхью.
— Стало быть, я еще могу пользоваться этой фамилией? — съязвила я. Но мистер Дидди, как всякий истинный крючкотвор, сарказма не понимал.
— Конечно. Хотя мы не можем найти подтверждения тому, что имело место законное усыновление, тем не менее вы имеете полное право пользоваться фамилией, которую носили до сих пор. — Он произнес эту фразу таким тоном, словно фамилия Макхью была псевдонимом, с помощью которого темные личности вроде меня морочили голову порядочным людям.