Девушка без сердца
Шрифт:
— Так взяли бы инициативу в свои руки, — окрысилась я, мало что поняв из его речи. — Кто вам мешал.
Но то ли Брент тоже не умел толком допрашивать, то ли у него были причины влезть в допрос только однажды. Наверное, я не стала бы интересоваться, была ли Таллия Кэролайн резкой, по моему мнению, значения это уже не имело. Что Брент затаил против меня лично, я не догадывалась, зато великолепно теперь понимала, почему так не любят его самого.
— Вы пытаетесь доминировать, все время кому-то что-то доказываете.
— Придержите вашу фантазию, — недобро посоветовала я. — Можно подумать, что я от вас в диком восторге. Мало того, что вы не умеете делать выводы на основании доказательств, еще и постоянно пытаетесь всех унизить. И мне кажется, еще больше вас возмущает то, что всем на ваши попытки глубоко наплевать.
— Мне и без вас понятно, что Таллия мужа, что называется, допекла…
— Изложите ваши соображения в отчете, раз уж вы явились сюда и шастаете по зданию.
Двери лифта открылись, я вышла, оставив Брента одного. Я шла и старалась расслышать, идет ли он за мной следом, но людей нахлынуло много, а оборачиваться я не стала.
У меня была возможность присутствовать на психиатрической экспертизе, и я сразу же позвонила на тридцать третий этаж, но меня ждало разочарование. Доктор Урсула Меган, которая возглавляла экспертную комиссию, заявила, что я получу все записи и протоколы, но только тогда, когда они закончат. Спорить с этой дамой было бесполезно — она была слишком авторитетна и опытна, мне оставалось только довериться, тем более что она была права: мое присутствие ничего бы не решило.
Я включила компьютер в пустом кабинете, набрала логин и пароль и вошла в сеть. Допуск ко всем материалам дела у меня был, и я хотела в тишине со всем детально ознакомиться.
Допрос Майкла уже загрузили, я прослушала его еще раз, сама не зная зачем. Потом вернулась к допросу Томаса, который мы проводили с комиссаром. Затем просмотрела все, что касалось вскрытия Таллии Кэролайн. Потом — осмотр места преступления. Смотреть видео вчерашней психиатрической экспертизы я и хотела, и боялась — опасалась, что и без того шаткие версии посыпятся как песчаный замок.
Боялась зря. Я не была специалистом, но поведение Томаса ничем не отличалось от поведения на моем допросе. Ни единой зацепки в пользу каких-то догадок, но и ни единого указания на то, что мы где-то ошиблись.
Пока я занималась изучением материалов, писк компьютера известил, что добавлены новые файлы. Я приостановила видео, открыла файлы, внимательно прочитала. Гордон давал примерно семьдесят процентов гарантии, что Таллия занималась сексом со своим супругом, правда, оговаривал, что в окончательном отчете он сформулирует это как «не исключено». Хоть что-то… Результаты экспертизы ножа: кровь принадлежит Таллии Кэролайн, отпечатков ректора не обнаружено, иным способом
Отчеты из Академии. Предварительные, но всех, кто мог быть прямо или косвенно заинтересован в устранении ректора, проверили. Говоря откровенно, проверили всех сотрудников, потому что программы это позволяли, и установили, что никто не появлялся в доме ректора последние несколько месяцев, кроме того, практически у всех было алиби. Я читала, файл обновлялся в режиме онлайн, и перед глазами пробегали короткие строчки: «причастность исключена», «причастность представляется маловероятной», «находился там-то»…
Я заглянула в еще один документ, с которым работали ребята из Управления Хищений. То есть — из Управления по Борьбе с Хищениями. Как я и предполагала, они нарыли многое, и мелькали отметки «провести доследственную проверку», «возбудить производство в течение трех дней». Возле каждой записи стоял флажок, отмечающий причастных лиц. Фамилия ректора попадалась, но реже, чем другие. Отмечали, что ректор мог быть в курсе махинаций, но это была вообще не моя компетенция, я ничего не понимала в экономических делах.
Вариант? Версия? Но все отмеченные — я запустила программу сличения имен — уже отработаны. Может, они и расхищали бюджетные средства, но точно не попались на камеры в доме ректора.
Экспертиза препаратов. Никаких подмен, из тех, которые уже успели проверить. А вот один из препаратов спермицидного действия имел пометку: «нарушены условия хранения, возможно снижение эффективности», и рядом — «последнее использование: не более двух месяцев назад». Это объясняло беременность Таллии, но больше — ничего.
Я поискала упоминания о коагулянтах, которые прописали Таллии, но их, видимо, еще не успели внести в базу. Зато внезапно выскочила ссылка на файл информационщиков, а именно — перечень запросов, которые делала Таллия на своем ноутбуке. «Прием коагулянтов побочные эффекты» — и еще одна версия испарилась, словно ее и не было. В основном все просто, очень просто, не надо множить сущности там, где их нет, и по ссылке я сразу получила кучу сайтов, посещенных Таллией. Боли в желудке, тошнота…
Я схватилась за смартфон.
— Джеймс? Ты сейчас говоришь с гинекологом Таллии Кэролайн?
— Нет, я уже его отпустил. С терапевтом. Ты что-то хотела?
— Да. Спроси у него насчет жалоб на выписанные препараты.
— Уже, — и я даже по голосу поняла, что Стивен улыбается. — Она жаловалась обоим на непереносимость, тошноту, головную боль. Гинеколог посчитал это психосоматикой, терапевт придерживается такого же мнения. Все — на основе анализов.
— Спасибо, — и я, вздохнув, положила трубку.
Тупик, снова тупик.