Девоптицы
Шрифт:
ГЛАВА 20
Увы, как и всегда, когда уже думаешь, что попал туда, куда нужно, и вот-вот твою проблему начнут решать — возникают препоны. Видимо, и у Древних всё устроено, как в мире смертных и всем правят бюрократы.
Вслед за проводником воители преодолели небольшой коридор и оказались у вторых ворот. Перед ними стояла какая-то женщина, завёрнутая в звериные шкуры, с лицом, похожим на обезьянье. На руках она держала тощего, бледного лысого младенца, глаза бедняжки слезились.
— По законам, лишь двое
И растворился в воздухе, будто его и не было никогда.
— И давно вы тут находитесь? — уточнил Ориан у незнакомки.
— Не знаю, — просительница пожала плечами. — Не видя солнца, давно потеряла счёт времени. Иногда кажется? целую вечность. Умоляю, уступите своё право. Дело в том, что все дети, которых я родила, умирали в младенчестве. А теперь совсем уж стара стала, больше родить не смогу, а последний, как видите, болен и никто не знает, как лечить. Коли и он отойдёт, навсегда потеряю надежду на материнство, останется лишь самой лечь и покинуть мир живых. Пришла я, чтобы пасть перед Древними ниц, просить вылечить хоть этого кроху или забрать обоих.
— Вообще-то, и мы не в гости прибыли, — возразил Дар. — Если Древние не помогут, весь наш мир или сгинет, или попадёт в руки безумцу. Там каждую минуту гибнут люди, такие же матери, как вы, с детьми. И им некому помочь. Наши возлюбленные если не в плену ещё, то вот-вот там окажутся. Промедление смерти подобно.
— Подожди, — остановил соратника царевич. — Во-первых, эта бедняжка уже давно ждёт. Во-вторых, дело её простое. Древним хватит и одного движения, чтобы исцелить ребёнка или прогнать жертву злого рока, объяснив, отчего жизнь её подобна аду.
Разве можно спасать одних, жертвуя другими? И женщина, что перед нами, ничем не хуже тех, что оставили в своём мире. Подумай, если бы твоя жена и сын так же ждали ответа, не смея и надеяться? Доброго дела не свершить запретными методами.
— Но, посмотри на это под другим углом, — не сдавался Дар. — Судя по одежде, несчастная мать здесь уже очень давно, возможно, несколько веков, и младенчик до сих пор жив. А вернётся к себе, кто знает, не обратятся ли оба в прах от старости или окажется, что прошли века, от родичей и знакомых её не осталось и воспоминаний? Каково жить чужаками, смогут ли приспособиться?
— Только ребёнок всё время болен. Каково это? видеть его в таком состоянии всё время? У меня сердце разрывается от подобного зрелища. Слушай, всё, что было когда-то, происходит сейчас и будет в будущем, записано в Книге Судеб, изменить это может только Создатель. А он редко слышит наши просьбы, целиком полагаясь на своих помощников. А где они? Вот те же Древние? Создав наш мир, они принимали поклонение, но не пытались разобраться в жизни подопечных. А после создали Тайных, переложив на них все заботы о дивинах, и забыли о нас. Раз застряли здесь, знать, так на роду написано. И подлостью
— А что-то в твоих словах есть, — грифовитязь сощурился, когда друг обрадовано кивнул. — Нет, не поучения, разумеется. Боги хотят, чтобы мы доказали своё право поговорить с ними. Возможно, происходящее — испытание. И, в таком случае, склоняюсь перед твоей мудростью, повелитель.
— Проверить-то несложно. Древние пускают к себе лишь двоих. Для того чтобы передать просьбу, нужен лишь один человек, не двое. Несчастная мать может передать тебе своего ребёнка на несколько минут, вместе войдём и поведаем о своих делах. Исцелить больного Древние способны в любом месте, хоть в коридоре, хоть в ином мире, как и отказать в просьбе. И нашу просьбу либо исполнят, либо отправят восвояси ни с чем.
— Думаете, так позволят? — уточнила незнакомка.
— Пока не проверим, не узнаем, — будущий правитель постучал кулаком по створке.
Звона или грохота не услышали лишь смертные. Открылись ворота, и вышел прежний «знакомец».
— О, великий Творец, — царевич поклонился низко. — Если войти могут только двое, мы с этой леди пойдём, оставив остальных на пороге.
— Твоя находчивость и хитрость восхищают, — произнёс Древний, — но закон один для всех: или вы двое, или мать и дитя. Выбирайте.
— Тогда вопрос решённый, — Ориан скрестил руки на груди, — кто первый прибыл, того и очередь. Но каждый умерший в нашем родном измерении на вашей совести.
— Мы изначально создали вас всех, своих детей, смертными. Но не всё в нашей власти, каждую судьбу переписать невозможно. И как бы вы не сомневались, мы переживаем за вас, как родители за своих чад.
Друзья одновременно подумали, что у богов другие ценности, а совесть — чисто человеческое чувство.
Незнакомка с ребёнком на руках исчезла вдруг, будто её и не было никогда.
— Что вы сделали? — воскликнули оба бойца, руки непроизвольно потянулись к оружию.
— Как вы и подозревали, это было испытание, — пояснил собеседник. — Хотели проверить на способность сочувствовать другим (важнейшую из всех), готовность пожертвовать всем ради незнакомого человека. А ведь ваши близкие находятся в смертельной опасности. Немногие люди в подобной ситуации смогли бы уступить право войти к богам, тем более, что бедная женщина не смогла бы оказать сопротивление двум воинам.
— Я? будущий правитель, — улыбнулся Ориан. — Только истинный властитель будет заботиться обо всех подданных, вне зависимости от того, бедны они или богаты, хорошего рода или из смердов. Кто не поступает так — тиран и злодей. Начнёшь делать исключения, утратишь чистоту помыслов. А привычка — вторая натура. На поле боя необходимо быть безжалостным, за столом переговоров — коварным, на суде — беспристрастным, но жизнь и здоровье детёнышей — священны.
— Прекрасный ответ, — кивнул Древний. — А как думает твой товарищ?